|
Но, черт побери, я ведь и так со всем справляюсь в одиночку! – Джада рассвирепела; изящно очерченные брови сошлись на переносице. – Разве он когда-нибудь заботился обо мне? Черта с два! Плевать ему на жену, а уж на детей тем паче!
Джада замолчала, вновь закусив губу. Мишель хотелось обнять ее, утешить, но она не осмелилась, зная гордый нрав подруги. – Представления не имею, куда Клинтон увез моих малышей. Но одно знаю точно: стоит Шавонне пару раз взбрыкнуть, как она это умеет, а Шерили пару раз за ночь проснуться – и он с легкой душой отдаст их на усыновление. Думаешь, Клинтону дети нужны? Он меня решил припугнуть и наказать, а до детей ему дела нет. У Кевона с учебой нелады? Папочке по фигу. Шавонна дерзит? Папочка носом в газету зарылся. Господи, да он дверь в гараже не в состоянии починить, а о воспитании детей и говорить нечего! – Я тебя понимаю, – сочувственно шепнула Мишель. – Честное слово, пони… – Еще бы тебе не понимать! – Джада разошлась не на шутку. – Еще бы не понимать. Попробуй найти женщину, которая бы не понимала. Но это еще не самое худшее. Хуже всего то, что жизнь в конце концов чертовски классно нас натаскивает – мы учимся сами заботиться о себе. Иначе не получается. Иначе погибнем вместе с детьми. А потом мужья заявляют нам, что мы ожесточились. Дескать, сила женщины в ее слабости, которой у нас больше нет. Где, дескать, та хрупкая девочка, на которой я женился? Нет ее! – Фрэнк сказал мне то же самое, – вставила Мишель, – только его, по-моему, это радует. – Неужели? – с сарказмом прошипела Джада. – Ну, так это только начало, куколка. Если выстоишь сейчас, не сломаешься, да еще и детей вытянешь – он объявит тебя стервой, сломавшей ему жизнь. Попомни мои слова, девочка! Сначала они обещают заботиться о тебе, потом ноют, что им нужна твоя забота, потом взваливают на твои плечи детей и дом. И наконец обвиняют во всем тебя же! – Силы небесные! – воскликнула Мишель. – Прямо-таки четыре истины Будды. Ей-богу, Джада, тебя цитировать можно. – К дьяволу Будду! – Джада яростно мотнула головой. – Четыре горькие истины – это точно. Все до единой замужние женщины по всему миру эти четыре истины на своей шкуре испытали. Всех их уже тошнит от горечи. – Стиснув кулаки, Джада развила спринтерскую скорость. – Погоди! – взмолилась Мишель. Пока она высматривала Поуки в зарослях у дороги, Джада отмахала полсотни метров. – В боку колет! – Мишель, задыхаясь, прижала ладонь к животу. – А ты привыкай к боли, привыкай. Тебе еще с ней долго жить. На вершине последнего в их маршруте холма Джада неожиданно застыла. Помня, что подруга терпеть не может терять темп, Мишель сделала глубокий вдох и припустила вверх. – Спасибо, что подождала, – сказала она, остановившись рядом с Джадой. – Я не ждала. Я думала. Чего ради мы это делаем, скажи на милость? – Чего ради делаем что? Замуж выходим? Держимся за мужей? Заботимся о семье? – Нет. Вышагиваем изо дня в день по этим чертовым буграм. Во мраке. Под ледяным ветром. Почему? Да потому, что мы, взрослые тридцатипятилетние женщины, хотим выглядеть на двадцать пять. Чтобы весы, не дай боже, не показали ни на унцию больше, чем перед выпускным балом. Абсурд. Курам на смех! – Махнув рукой, она решительно зашагала вниз. Мишель не верила собственным ушам. Впервые за время их знакомства подруга готова была отказаться от прогулок! Она полетела следом, скользя на крутом склоне и едва не падая в попытке угнаться за спутницей. |
