На пути к стоянке Энджи дернула мать за руку и кивну­ла в сторону кофейни «Синяя птица».

– Может, все-таки в «Птичку»?

– Еще чего! Долой забегаловки, да здравствует настоя­щий ленч! Садись за руль и поезжай за мной.

Проще сказать, чем сделать, учитывая, что водителя хуже Натали свет не видывал. Не зная города, Энджи без­думно рулила в автомобильном потоке, стараясь не упус­кать из виду машину матери. К счастью, с уводившей от центра улицей движение становилось все спокойнее, а на узкой пригородной дороге Энджи смогла наконец при­строиться сразу за Натали. Та все прижималась к обочине, время от времени без всякой видимой причины забирая за сплошную полосу. Наконец, к изумлению дочери, Натали лихо свернула влево, не удосужившись мигнуть подфарни­ком. Энджи с ухмылкой покачала головой. Ну кто еще спо­собен так кошмарно водить, как не дама, всю жизнь про­ведшая в Нью-Йорке без машины?

Не тебе судить, милая. Прошлая твоя жизнь рухнула, а будешь торчать у Тони и пользоваться этой телегой – новой тоже не построишь.

В самом деле, пора подумать о жилье… средств на кото­рое, впрочем, все равно нет. Жалованья юриста Кризисно­го центра хватит разве что на завтраки да бензин. Могут ли они платить больше? Станут ли? Где жить, если уйти от отца? И, главное, как жить в одиночестве? Покупать по­стельное белье и полотенца, выбирать пылесос и кофевар­ку – все это было для Энджи в радость, когда она обустра­ивала семейное гнездышко с Рэйдом. Но делать то же самое для себя?! Дорого, тяжело и абсолютно бессмыслен­но. Не более бессмысленно, чем носиться по магазинам ради человека, который спит с твоей лучшей подругой. Пожалуй, идея собственного жилья не так уж и плоха. Энджи вздох­нула. Есть о чем подумать.

На миг отвлекшись от дороги, она обвела взглядом ок­рестности, поросшие азалией и горным лавром. Этот уго­лок Уэстчестера считался самым красивым и, соответст­венно, самым дорогим, но Энджи почему-то не видела себя среди всей этой ухоженной роскоши. Куда она меня, интересно, тащит? К черту на кулички? В тот момент, когда Энджи, потеряв терпение, задалась этим вопросом, слева у дороги, словно из-под земли, выросло потрясаю­щей красоты здание с вывесками «Гостиница» и «Ресто­ран».

– С кем встречаемся? – поинтересовалась Энджи у матери, выбравшись из машины на стоянке. – Или ты каждый день обедаешь в таких заведениях?

– Терпение, дорогая! – со смехом отозвалась Ната­ли. – Обещаю, останешься довольна.

– Как поживаешь, дорогая? – Джоанн тепло обняла Энджи. – Счастлива тебя видеть!

Джоанн значилась в списке приглашенных на бракосо­четание Энджи и Рэйда, но в тот момент колесила по Япо­нии с лекциями, откуда и прислала самый восхитительный из всех свадебных подарков – прелестное старинное ки­моно, расшитое золотыми и алыми нитями. Вместе с ос­тальными вещами, которые Энджи забрала из Марблхеда, кимоно дожидалось своего часа на складе. От мысли, что эта дивная вещица томится в коробке, Энджи даже рас­строилась. Была бы своя квартира – повесила бы на самом видном месте. Думай, Энджи, думай!

Пока Натали посвящала Джоанн в грустную историю дочери, Энджи молчала, прислушиваясь к себе. Странно, но вместо боли ею владела одна только ярость. Хороший знак… наверное. Первый симптом того, что она идет на поправку. Если, конечно, это не первый симптом полного безумия.

Наклонившись через стол, Джоанн сжала руку Энджи.