– Слов нет, дорогая, как мне жаль. Я так тебя пони­маю! Сама через это прошла.

Возникший за спиной Джоанн официант, должно быть, решил, что странная компания устроила спирити­ческий сеанс – все трое заказали рыбный салат.

– Соус отдельно, но побольше, – скомандовала Натали, и Энджи улыбнулась; ее мать была известной люби­тельницей покушать.

За аперитивом тему беседы сменили, заговорив о рабо­те Кризисного центра. Энджи знала, что Джоанн входит в совет директоров, но никак не думала, что мать успела сообщить ей о новом сотруднике Центра.

– Видишь ли, – продолжала Натали, – поток клиен­ток все увеличивается; мы по-прежнему платим Карен и надеемся, что она вернется, но юристов катастрофически не хватает. Вот я и решила – если все равно кого-то нужно брать, то почему не Энджи? Семейственность развожу, как по-твоему?

– Несомненно. – Джоанн рассмеялась. – Ну и что в этом плохого? Я вот тоже сына в издательство пристро­ила. – Она помолчала, пока официант расставлял тарелки с салатом и соусницы, потом взглянула на Энджи: – Важно другое: ты готова? Я не профессиональную подго­товку имею в виду; уверена, что юрист ты отличный. Гото­ва ли ты морально? Когда Джером меня бросил, я еще долго… – Она не смогла подобрать слово и вопросительно взглянула на Натали.

– Заблуждалась, – без колебаний выдала та и подняла глаза от тарелки на дочь. – Все надеялась, что они в конце концов снова сойдутся. Полагаю, у Аляски с Сибирью шансов больше.

Усмехнувшись, Джоанн вновь обратилась к Энджи:

– Ты еще ждешь его звонков? Думаешь о нем постоян­но? Хочешь вернуться?

Энджи покачала головой:

– Нет. Ни за что.

– Я ею горжусь! – расцвела Натали. – Представля­ешь, сама отправилась к нему, забрала свои вещи – и вер­нулась.

Энджи сделала глубокий вдох. До сих пор ей не хватало решимости рассказать матери о Лизе, но сейчас, глядя на двух старших, более опытных женщин, она решила присоединиться к легиону обманутых и выстоявших.

– Между прочим, я узнала, с кем он мне изменил. С моей коллегой и лучшей подругой!

Джоанн зажмурилась и замотала головой. Натали, ахнув, уставилась на дочь.

– Боже… Ну и стерва! Только не вздумай себя в этом винить, Энджи. Она поступила гнусно, а не ты!

Джоанн открыла глаза.

– Легче тебе не станет, дорогая, но я все-таки скажу. Могло быть хуже. Он мог переспать с твоим сексологом.

Если Энджи и не расхохоталась, то была очень к этому близка. Во всяком случае, ей стало гораздо легче от того, что тайна о Лизе перестала быть только ее тайной, и от того, как отреагировали на новость собеседницы.

– Наверное, – согласилась она, проглотив порцию са­лата. – Только в жизни так не бывает.

– Еще как бывает! – Натали кивнула в сторону Джо­анн. – Ей лучше знать. Она платила негодяйке двести бак­сов в час за то, чтобы поболтать о постельных проблемах с Джеромом, а та с ним трахалась!

– Правда? – Энджи уставилась на Джоанн во все глаза.

– Ну-у… не совсем. Во-первых, платила я сто семьде­сят в час, а во-вторых, они еще тогда гм-м-м… не… траха­лись, но трах был уже рядом. – Джоанн улыбнулась. – Тя­жело было, конечно. Но сейчас я уже не считаю себя жер­твой. Не скажу, чтобы мне было приятно вспоминать тот период жизни, но он остался позади, а я иду дальше. – Она снова улыбнулась, искренне и светло.

Салаты доели молча, а за кофе Натали с Джоанн верну­лись к проблемам Центра.