– Честно говоря, Мишель, не знаю, что мне делать. Я выписала Брузману чек на десять тысяч.

– Десять тысяч?! – в ужасе выдохнула Мишель. – Он потребовал от тебя такие деньги!

– Для начала, – сообщила Джада с горечью. – Но зато обещал действовать быстро и вернуть детей.

– Я понимаю, но такая сумма… Никогда не думала…

– Хуже всего, что с тех пор от него самого ни слуху ни духу, общаемся через секретаршу. Он вечно то в суде, то у клиента, то еще где-нибудь.

– Ну, в этом нет ничего удивительного, Брузман класс­ный адвокат, потому и занят.

– До того классный, что взялся за мое дело, прибрал к рукам мои денежки и был таков?

Боже, боже! Мишель похолодела. Интересно, во что этот скользкий тип обходится Фрэнку? Наверняка ведь еще дороже! Гораздо, гораздо дороже…

– И как ты собираешься с ним расплачиваться?

– Ответ у тебя перед глазами.

Мишель снова взглянула на заявление, потом подняла голову. Джада стояла у стола с прижатой к уху трубкой и массируя затылок. Встретившись взглядом с Мишель, она резко отвернулась.

– Не смотри сюда! – прошипела она. Молчание, казалось, длилось вечно.

– Послушай, подруга, – первой прервала его Джа­да. – Здесь нет ничего противозаконного, я не прошу тебя идти ради меня на преступление. Думаю, что смогу найти обеспечение под заем. Дом трогать нельзя, поскольку для этого требуется подпись Клинтона, но все равно я как-ни­будь выкручусь. От тебя мне нужно одно – чтобы ты отнеслась к моему заявлению так же, как к любому другому, только продвинула его по-быстрее. Очень быстро! Деньги мне нужны завтра. О'кей?

– О'кей, – согласилась Мишель. – Секундочку, Джа­да! Пока ты на проводе, не объяснишь, почему меня задви­нули в угол?

– Приказ начальства, – вздохнула Джада. – Маркус обеспокоен. Какой-то подонок что-то не то ляпнул. Лично я думаю, что как только все более-менее уляжется, у тебя проблем не будет. Разве что парочка задниц будет косить­ся. Но на данный момент они все до единого задницы. Гляжу вот через стенку – и вижу море задниц.

Мишель хмыкнула:

– Не самое приятное зрелище.

– Конечно. Но их лица, боюсь, еще паскуднее, – ото­звалась Джада, и Мишель не сдержала смеха. Ей стало легче дышать и потеплело на сердце. Как бы ни было тяжко обеим, они с Джадой вместе, и они выстоят.

– Вы не поверите, как я оплошала! – проникновенно сообщала она в трубку. – Задержала заявку собственного начальства на целую неделю! – Просто удивительно, насколько сговорчивыми и предупредительными станови­лись коллеги, стоило им услышать о чужих промахах.

Мишель вовсе не трудно было это делать для подруги, она не испытывала ни стыда, ни особых опасений по пово­ду того, что заявку могут отклонить. Проблема виделась Мишель в другом: даже учитывая, что Джада сумеет-таки выплатить ссуду, на большее ее не хватит. Ей нечем будет оплачивать не только услуги Брузмана, но и возможные (немалые) судебные издержки. Второй ссуды ей уж точно не дадут, а Брузман не из тех, кто станет дожидаться, когда у клиентки появятся средства.

Бедная Джада! К кому ей обращаться, если Брузман от нее откажется? К дешевому, а значит, и плохому адвокату? В «Юридическую помощь» для неимущих?..

Покачав головой, Мишель взглянула на свои часики – из ниши ей даже настенных офисных часов не было видно. Почти пять. Поднимаясь, чтобы размять ноги и налить очередную чашку кофе, она услышала шум у двери.

Опять! Мишель вздохнула.