Лицо старика прояснилось.

— Ну, ин быть по-твоему! — сказал он, улыбаясь. — А я думал, ты меня по гордости обидеть хочешь.

— Что ты, что ты, дед! — произнес Теряев и стал торопить Антона. — Ахти! — воскликнул он. — У нас одна лошадь!

— Не беда! — добродушно ответил Антон. — Садись на коня, а я рядком по-пешему. Небось не отстану!

— Худо так, надо по дороге коня достать!

Но пока пришлось ехать одному князю.

Был вечер, тихий, теплый, когда он выехал с мельницы. Антон ровным шагом шел подле него. Долго Анюта смотрела вслед удалявшемуся всаднику. Слезы жемчугом катились из ее глаз.

Глава XIV

Беглянка

— Не могу так ехать! — сказала Ольга, еле удерживаясь в седле от быстрой скачки.

— Ах, девушка! — воскликнула Пашка, сдерживая своего коня. — Ведь за нами может быть и погоня.

— Мы спрячемся. Теперь мы вольные птицы. А ежели что, так ведь… — И она указала на саблю.

Они поехали шагом. Влажный лес окружал их.

— Вот тебе весело, — мрачно заговорила Пашка, — а меня все жуть берет. Тяжело мне на сердце.

— Да неужто по поляку тоскуешь? — с удивлением спросила Ольга.

Пашка презрительно тряхнула головой.

— Плюю на него я, а так… — И она хотела сейчас же рассказать Ольге о своей жестокой расправе с поляками, но вовремя сдержалась.

— А ведь мы, Паша, и дороги не знаем, — сказала Ольга.

— Дорогу! — ответила Паша. — Дорога знаю, что дальняя, а где она, про то от первого встречного узнаем!

— Дай-то Бог! А знаешь, Паша, я есть хочу!

— А за чем дело стало? — ответила Паша. — У меня еды прихвачено с собой, а тут вон ручеек бежит. Сядем!

Они подъехали, слезли с коней и расположились у ручья. Частый кустарник скрыл их от дороги. Пашка быстро и ловко развязала суму и вынула пирог, мед и сушеное мясо.

— Ну а пить, так рукой из ручейка!

Они начали утолять свой голод, потом легли рядом. Небо, нестерпимо жаркое, раскинулось над их головами, немая полуденная тишина окружала их.

Скоро Пашка и Ольга заснули крепким сном. Предыдущие ночи без сна измучили их, и они не чувствовали, не сознавали ничего окружающего…

Медленно ехал ротмистр Млоцкий со своими жолнерами по узким тропинкам леса. Рядом с ним был поручик Куровский. Надоело им обоим стоять под Смоленском, поссорились они с гордым Потоцким и выехали искать счастья на свой риск. Таких отдельных шаек много слонялось по обездоленной Руси. Рыская по всем направлениям, они занимались самым беззастенчивым грабежом, пользуясь, смотря по надобности, то именем короля, то именем «калужского вора». Млоцкий в крайнем случае думал пристать к отряду казака Заруцкого или Зборовского, а пока что попытать счастья на свой риск.

— Я, пан мой, — сказал он своему поручику, — бывал в переделках. Где и разжиться нам, как не тут. А под Смоленском мало пользы рыцарю.

— Мне, пан ротмистр, мало надо, — скромно говорил его поручик, живая копия Дон Кихота. — Только чтобы приехать на Литву и свое именье выкупить.

— Выкупишь, пан, и новое купишь еще! — уверенно подтвердил Млоцкий. — Одна хорошая церковь — и мы сразу станем богаты, как жиды.

— Давай Бог, — вздохнул поручик.