— А там мы на Литву — и конец войне! Пусть дурни сражаются. Ха-ха-ха!

— Верно, пан! — ответил поручик, и полуденная тишина огласилась грубым, раскатистым смехом…

— Ба, кони! — вдруг воскликнул Млоцкий. — И наша сбруя. Так ни русский, ни казак не седлают.

— Может, какие-либо рыцари, едущие к пану крулю, — заметил поручик, смотря на коней Паши и Ольги, которые, вероятно приняв смех офицеров за призывное ржание, вышли из чащи и теперь недовольно встряхивали гривами.

— А ежели так, то у них, может, найдется по фляжке доброй водки. Составим компанию! — сказал всегда охочий до еды Млоцкий. — Ну-ка, пан, сходи с коня. Поищем рыцарей! Эй, Антусь, держи коней! Стой! Привал будет! — крикнул он жолнерам и слез с коня.

Длинный поручик последовал его примеру, и они оба углубились в чащу искать рыцарей с вином.

Смело пробирались они в чаще кустов и вышли на лужайку, среди которой протекал ручеек.

— Эге! — потянув носом, сказал Млоцкий. — Доброе место для маевки!

— А вот и они сами! — И длинный поручик указал на две пары сапог со шпорами, торчавшими из травы.

— Эх, бесовы дети, поели и спать завалились, — ухмыляясь, заметил Млоцкий и тихо, крадучись, подошел к спящим и вдруг остановился в изумлении, увидев молодые безусые лица и нежные, как у женщин, руки. — Ге-ге-ге, — сказал он тихо поручику, — что за ладные хлопцы! Впору паненкам!

Длинный поручик нагнулся над спящими, и его глаза заискрились. Он быстро выпрямился.

— Они ж и есть паненки… Погляди, пан! — И он грубо схватил Ольгу.

Ольга быстро прижала к груди обе руки, проснулась и села на землю, испуганно смотря на поляков своими огромными глазами.

Громкий хохот оглушил ее и заставил побледнеть от ужаса. От этого хохота проснулась и Пашка. Вскочив на ноги, она схватилась было за саблю, но вовремя одумалась и сделала равнодушное лицо.

— А для чего паны не дали нам спокою? Или нет друга места для шуток? — спросила она.

Офицеры расхохотались еще громче.

— Вот это славно! — грохотал Млоцкий, но наконец перевел дух и успокоился. — Откуда, хлопцы? — спросил он, лукаво подмигивая им.

Пашка смело ответила:

— Мы — пахолики пана Яна Ходзевича и едем к нему в Смоленск.

— Какой такой пан Ходзевич? Знаешь? — спросил ротмистр поручика.

Тот покачал головой.

— Наш пан от Сапеги из Калуги недавно приехал, а мы тотчас за ним следом, — поспешила ответить Паша.

— Так, так. А ты что расскажешь? — обратился Млоцкий к Ольге.

Та растерялась.

— Мы… мы… она знает, — сказала она.

Русский говор поразил слух поляков.

— Так, добрые хлопцы, — насмешливо сказал ротмистр. — смекаю, что вам вдвоем не добраться до вашего пана, так мы вас к нему сами доставим! Верно, пан? — спросил он Куровского.

— Отлично! — ответил со смехом поручик.

— Бежим! — шепнула Пашка Ольге и быстро прыгнула в ручей, но Ольга была парализована ужасом.

— Гей, люди! — заорал ротмистр, а когда из кустов выбежали солдаты, произнес им: — Лови дивчину!

Пашка выбежала на другой берег, но длинноногий солдат в несколько прыжков нагнал ее и повалил наземь. Она стала биться и кусаться.

— Ах, черт тебя побери! — крикнул солдат, крутя ее руки.

На помощь ему подоспели товарищи.