|
Он рыцарски вел себя по отношению к ней, был ее защитником и покровителем. О, этот Ян!.. Он ловко подобрался к ней. В сравнении со вторым Дмитрием он казался таким благородным рыцарем… пока не стал мерзавцем, как другие. О, она хорошо помнит, с каким уважением Ян обращался с ней на первых порах, пока в один прекрасный день не явился смертельно пьяным. Пришлось пережить новый удар по самолюбию, которого почти уже не осталось. Жизнь стала ужасной: Ян уехал, «милый» отец, спасая свою шкуру, тоже бросил ее на произвол судьбы, «супруг» издевался, колотил ее, не давал достаточных средств на то, чтобы прилично одеваться и быть сытой. Сторонники «царя» разбрелись. Новое предпринятое приключение стало казаться несбыточным. И тем не менее она не унывала. Легкомыслие и тут спасало ее.
Вот письмо от отца, где он шутит над ее легкомыслием. Она писала ему об ужасах своего положения, молила посочувствовать и помочь ей вернуть корону. В конце письма, после слезных излияний, у нее невольно сорвалась глупая просьба: прислать двадцать локтей узорчатого бархата на платье да, если представится случай, побаловать ее несколькими лососями, до которых она была большой охотницей, и хотя бы небольшим бочонком сладкого венгерского вина, на что отец ей ответил: «Сочувствую тебе, дочурка. Трона вернуть тебе не могу, а вина и бархату на платье посылаю. Авось они заменят тебе трон, как печаль твою об утрате его два года назад утешил чумазый арапчонок». Да, да, отец, ради своекорыстных целей втянувший ее в позорную игру, издевался теперь над ее легкомыслием, не понимая, что именно оно-то спасло и спасает ее до сих пор. Потом стало еще хуже. «Государь» сбежал, его поймали и грозили поколотить. Но он сбежал вторично, укрывшись на дровнях под кучей навоза. Ее пребывание среди тушинцев, ставших на сторону Сигизмунда, стало угрожающим. Тогда, с Варвой и Алениным, она верхом бежала вслед за мужем. Свернув по дороге в Дмитров к недавнему другу своему Яну, она умоляла его вступиться за нее. Дмитров тогда осаждали и готовы были взять приступом войска молодого московского героя Скопина-Шуйского. В минуту крайней опасности, когда москали уже одолевали поляков, она кинулась на стены города, сражалась, как простой солдат, вдохновила примером удали соотечественников, спасла Яна. И что же? В благодарность за эту помощь ее милый Ян посоветовал ей просить прощения у Сигизмунда, да и, по-видимому, готов был сам выдать ее королю, в милостях которого он уже нуждался. Ответив презрением, она решила бежать дальше, купила себе алый бархатный кунтуш, сапоги со шпорами, пару пистолетов и саблю, облачилась в воинские доспехи и поскакала в Калугу. На заре морозного февральского дня 1610 года прекрасный юный воин с выбившимися из-под шлема локонами осадил горячего, взмыленного коня у крыльца дворцового «царского» жилья в Калуге и велел доложить «государю», что прибыл с важными вестями его личный коморник. Это было красиво! Как обрадовался «царь» и калужане прибытию «царицы», с каким уважением стала она относиться к себе, считая подвигом совершенное бегство! Жизнь стала налаживаться. Ратные силы Калуги с прибытием ее крепли. Благодарный муж стал относиться к ней с уважением, поскольку это ему давалось. Предстоявшее материнство внесло цель и смысл в жизнь и как бы смыло с души тушинскую грязь, и намечались просветы впереди: возможное рождение наследника вселяло смелую надежду самостоятельно, независимо от супруга, бороться впоследствии за достижение московского трона. Пока же с супругом отношения наладились. Презираемый всеми в Тушине, он в Калуге стал пользоваться уважением и почетом. И ее положение стало лучше. Словом, жизнь начинала казаться приглядной. А к тому же… к тому же она скрасилась новыми радостями. Она любит и любима. В сущности друзей у нее двое. С Алениным у нее давно установились странные отношения. Этот храбрый, статный, красивый молодец, полуюноша, полумужчина, предан ей безгранично. |
