Бой меня ослабил, пришлось сражаться с придворными магами на пределе возможностей.

Но я справился.

И теперь Варанг — вольный торговый город, возглавляемый магистратом.

Во сне я ни с кем не дрался, а просто отдыхал в чайхане. Пил охлаждённый чай сотте, травил байки заезжей наёмнице, а потом эту самую наёмницу… ну, вы поняли. На втором этаже, где можно снимать комнаты на ночь.

Позже налетела песчаная буря и смела Варанг вместе со всеми воспоминаниями. Я погрузился в рёв и шорох песка, из которого начали складываться фрагменты моего имения… Но быстро осознал чьё-то присутствие. Ненавязчивое, почти незаметное, но присутствие. Некто пытался манипулировать моими сновидениями, чтобы вывести на… Даже не знаю, на что.

Работал морфист.

В этом мире есть особый класс одарённых, специализирующихся на проникновении в чужие сны. Морфисты не только лезут в ваши видения, но и могут выстраивать внутри собственные конструкты. Системы образов, монтирующиеся в реальность сна. Я знал о морфистах, но лично с ними не сталкивался.

Признаться, я разозлился.

Сны, мысли человека — это… слишком личное. Сокровенное. И тех, кто на эту… хм… частную собственность посягает, я предпочитаю наказывать.

В моём арсенале есть парочка забытых техник, одну из которых я и применил.

Зеркало.

Отражение чужой атаки, направленной против тебя в сознании. Ментальная, сложная техника. Комбинированная. Но вполне доступная магу, расширившему ауру до третьей оболочки.

Моя усадьба неожиданно превратилась в опасный лабиринт, которым я повёл морфиста в глубину его личных кошмаров. Все попытки создать безопасный конструкт безжалостно пресекались. Одарённый принял облик Вари Фурсовой, но слегка гипертрофированной Вари. С более высокой грудью, стройными ногами и почти без одежды. Мнимая Варя, перед тем как попасть в лабиринт, пробовала затащить меня в постель и разговорить, выстраивая правдивые образы воспоминаний. Сейчас же морфист был вынужден сбросить маску и показать своё истинное лицо.

Я увидел невысокого, чуть полноватого мужчину лет пятидесяти. В тёмно-пурпурной рясе. Что и следовало доказать: меня прощупывал дознатчик.

Прощупывал не очень удачно.

Сейчас, когда я приблизился к нему по чёрному коридору с мигающей вверху лампочкой, то понял, что грозный морфист сжимается, скукоживается, постепенно превращаясь в маленького испуганного мальчика. И этот мальчик обнаружил себя то ли в подвале, то ли в пыльном чулане, где никто не услышит криков и не придёт на помощь.

Я продолжил идти вперёд, превращаясь в отчима брата Иннокентия.

От моих ног к ногам мальчика постелилась длинная, изломанная тень.

— Не надо! — мальчик забился в дальний угол чулана. — Хватит! Я хочу, чтобы это прекратилось!

Делаю ещё один шаг вперёд.

— Перестань! — взвыл брат Иннокентий.

«Зеркало» не только мешало ему оперировать моими снами и коллективным бессознательным, но и отсекало любые попытки сбежать. Разум инквизитора был парализован страхом, что препятствовало использованию Дара.

— ВОН. ИЗ МОЕГО. СНА!!!

Я рявкнул так, что пространство содрогнулось.

Брата Иннокентия как ветром сдуло.

Он свалил сразу после того, как получил разрешение.

Мне же пришлось волевым усилием развеять чары и вырвать себя из цепких фантазмов. Что-то подсказывало: приключения ещё не закончились.

Открыв глаза, я зажмурился: потолочная лампа неприятно слепила. За время моего отсутствия камера не изменилась.