Постепенно мои мышцы становились выносливее – тренировка никогда не пропадает даром. Я делал меньше ошибок, стал работать быстрее, почти без пауз. У меня появились устойчивые привычки, вносящие упорядоченность в процесс. Часто я устанавливал дневную норму и не позволял себе закончить, пока не выполнял ее до конца. Затем, вечером, я просматривал сделанное – пролистывал страницу за страницей, любовался, приходил в восторг. Это очень возбуждало, иногда я даже мастурбировал прямо там, у экрана, а потом, опустошенный, полулежал в кресле, глядя лениво на лишь мне понятные знаки, объединенные замыслом, смелее которого нет.

Это был тот случай, когда трудно поставить точку. Покончив с первым слоем мыслеподобных структур, я замкнул его выходы на его же входы с помощью несложной формальной операции и приступил ко второму, хоть вначале это не было предусмотрено планом. Закончив второй, связал его с первым, подумал чуть-чуть и стал делать третий… Так продолжалось пять месяцев – пять! – вместо запланированных двух, и остановился я лишь потому, что ушиб пальцы на правой руке и не мог печатать в обычной своей манере. Тогда я еще раз прошелся взглядом по десяткам огромных файлов, ужаснулся количеству хитрых несимметричных связей и сказал себе: хватит, угомонись. Тем более, что заранее было не предсказать, перейдет ли количество в качество за какой-то разумный срок.

Потом, почти неделю, я пребывал в сомнении – кружил у монитора, подправлял что-то, вновь возвращал к начальному виду. Трудно было признать, что работа практически завершена. Еще труднее было заставить себя нажать на клавишу и запустить процедуру «Старт». Несколько раз я порывался это сделать, тянулся к клавиатуре и отдергивал руку. Иногда просыпался ночью и стоял у компьютера час, другой – пока холод не гнал меня назад под одеяло…

В конце концов, я решился-таки – и ничего не произошло. Монитор погас, потом вновь зажегся; имя «Семмант» высветилось на нем ярко-синим, и все застыло. Лишь стилизованный метроном в верхнем углу экрана раскачивался взад-вперед, утверждая: внутри идет процесс! Довольно скоро впрочем зашуршал жесткий диск, а еще через несколько минут Семмант прислал мне первое из приветствий, первый из признаков его самостоятельной жизни.

Приветствие оказалось лаконично. «Внешняя память 5 Гб», написал он в окошке внизу – и все. Это было как требование пищи, недвусмысленно и определенно. Такому не удивился бы ни один создатель, и я не удивился и бросился в ближайший магазин. Игнорируя продавцов, я сам осмотрел все полки. Я выбирал соответствующее устройство внимательно и любовно – только чтобы через три часа получить от робота следующее послание, практически идентичное первому.

«Внешняя память 7 Гб», писал он на этот раз. Ага, подумал я, аппетит растет. Это наверное хороший симптом! Я вновь побежал за покупкой, и так продолжалось долго – память, память, новый сопроцессор, самый мощный из имеющихся в продаже, и вновь гигабайты памяти, потом десятки и еще десятки гигабайт…

Я сбился с ног, а он все требовал и требовал – как ненасытное дитя или, может, ненасытный зверь. Мой рабочий стол являл собой фантастическое зрелище. Перепутанные провода, нагромождение разнокалиберных блоков, старые записи, небрежно сдвинутые в угол… Каждое утро, вскакивая с постели, я видел новый запрос – не отличавшийся от предыдущих.