К счастью, пищи для него хватало с избытком. Мир накопил и держал на виду горы информации о своем естестве, о борьбе сокровеннейших своих сил, сдвигах материков, миграции океанов. Океанов всего, что алчут, на чем ломают копья и зубы, за что бьются без правил и предают, не моргнув.

Данные о поведении рынков на протяжении многих лет хранились бережно, как ценнейшее из богатств. Все они шли Семманту – отсортированные и связанные друг с другом, разбитые на группы, на месяцы и дни. Это были не просто цифры – одним лишь цифрам не под силу передать глубину и живость. Кому как не мне знать их скупую суть – пусть и выверенную, безгрешную точность. Но точности было мало, требовались вдобавок многогранность и объем, проба на вкус, на цвет. Я-то знал: главное в сердцевине – и не жалел сил, перетряхивая слой за слоем. День за днем я только и делал, что без устали перерабатывал факты. Я наводил мосты и восстанавливал связи, добавлял, дописывал, сопоставлял одно с другим – чтобы и он закопался как можно глубже, чтобы прочувствовал все всерьез, не упустив ни йоты.

В том, что попадало ему на вход, кровь пульсировала взаправду. Там сверкали бриллианты, блестел желтый металл, шуршали доллары, франки, йены. Нервные графики валют перекликались с диаграммами цен на рис; государственные облигации соседствовали с пшеницей и соей, никелем и серебром, платиной и маслянистой нефтью. Точкам и линиям был нужен фон – и тут я не жалел красок. Разноцветные пятна засух и ураганов, эпидемий и локальных войн, оттеняли угловатые росчерки, похожие на кардиограмму параноика. Старческие голоса министров, влиятельных и неисправимо лживых, пробивались на миг из хаоса прочих звуков. Их сменяли панические сирены, отчаянный вой датчиков задымления, крики несчастных в покореженных поездах, в разбитых авто, в зданиях, разрушенных до фундамента мощным взрывным зарядом. И тут же все заглушалось гомоном неисчислимых бирж – торгующих всем и производными всего, и производными производных, и так до бесконечности. За их котировками стояли плотной стеной легионы, армии и когорты. Отовсюду виднелись: сумасшедшие глаза брокеров; хищные взгляды банкиров; лица президентов и директоров – собако