Наумов задумался. Постучал пальцами по краю стола.

— То ты добре сделал, Никита Наумович, что дело это до меня довел. Тут хорошо подумать надобно. Помню я, как приехал Анкудинов на Москву жил он немалое время у Ивана Исаковича Патрикеева. А Патрикеев — сам знаешь благодетелю нашему Степану Матвеевичу Проестову первый друг. Так что дело это надо делать без всякой зацепки.

А про Тимошку сегодня же узнай все доподлинно: где он сам и где жёнка его с детишками обретаются и по какой причине изба у них загорелась?

По дороге в приказ Беглецов прикинул, с чего начнет розыск. Приехав, он первым делом призвал к себе Никодима Пупышева — старого ярыгу, великого мастера по сыску обретавшихся в нетях людишек.

Никодим пожевал беззубым ртом, поглядел в потолок, молча нахлобучил шапку и неспешно вышел.

Вернулся Никодим к полудню с заплаканной молодой бабой. Оставил её на дворе, строго наказав непременно его дожидаться, а сам нырнул в приказную избу.

— Привел, Никита Наумович.

— Тимошку?

— Жёнку его Наталью.

— А Тимошка где?

— Того она не ведает.

— А ну, веди жёнку ко мне.

Наталья Анкудинова, молодая, круглолицая баба, с лицом опухшим от слез, войдя, испуганно покосилась на Беглецова, и не ожидая вопросов, с порога заголосила:

— И ничегошеньки-то я не знаю, ничего не ведаю! И чего он ко мне пристал? Хоть бы ты, господине, велел ему отстать от меня!

Беглецов молча глядел на Наталью, которая причитала и не умолкая всхлипывала.

— Ты чья будешь, красавица? — спросил Беглецов тихо и ласково.

Наталья мгновенно замолкла, недоуменно глядя на Беглецова.

— Анкудинова я, Наталья, — проговорила она робко.

— Садись, Наталья. В ногах правды нет.

Наталья присела на краешек скамьи. Страж понемногу отпускал её, и она чувствовала, что от сидящего перед нею начальника не надо ей ждать никакого зла.

— Позвал я тебя, красавица, горю твоему помочь. — Беглецов ласково на Наталью поглядел, поиграл чётками. — Знаешь, поди, что лихие люди избу твою нынче в ночь спалили?

Бекдецов внимательно посмотрел на молодуху. Та глаза отвела, снова дурашливо запричитала:

— Знать ничего не знаю, ведать — не ведаю!

— Да ты погодь. Нешто не знаешь, что избу твою пожгли?

— Не знаю, боярин, не ведаю.

— И ярыга мой того тебе не говорил?

— Ничего я не знаю — не ведаю!

— Ну, а муж твой, Тимофей Анкудинов, где ныне обретается?

— И того я тоже не знаю.

— Значит, ничего не знаешь? Ну, а как ты с детишками у Ивана Пескова оказалась — тоже не ведаешь?

Наталья замолкла, отвела в сторону глаза, задумалась.

Беглецов понял — зацепился точно. Сидел, ждал, лениво перебирая, чётки.

— Ну, так как же ты к Ивану Пескову с детишками попала?

Наталья молчала.

— Али мне Ивана Пескова об том спросить?

Наталья заплакала. Беглецов ждал.

— Ничего-то я не знаю, — неуверенно затянула она.

— Ну, вот что, баба, — стукнув рукой по столу, сухо и зло проговорил Беглецов, — плакать дома будешь, а здесь слезам не верят. Или ты мне тотчас скажешь, кто тебя к Пескову привел, или не я буду с тобой разговаривать, а кнутобойцы в пытошной избе.

Наталья от страха побелела. Откуда было ей знать, что Беглецов просто-напросто пугает ее? Не помня себя, Наталья заговорила:

— Не гневись боярин, на меня, глупую. Со страху забыла я все. Привез меня к Ивану муж мой Тимофей.