— Потому что он богат, влиятелен, он человек высокого полета, из того теста, из которого выпекают президентов.

— Удивляюсь тебе, Сюзанна. Можно подумать, что тебе что-то перепадет от этих достоинств, если учесть, что он женат на другой.

— Он собирается развестись…

Я вздохнула и посмотрела на оранжевый ньюбергский соус уже без всякого аппетита.

— И ты еще говоришь о том, что кто-то чересчур романтичен, — заметила я. — Только и слышу, что все они собираются разводиться. Какой смысл ему уходить от жены ради тебя, когда он мечтает о Белом доме? Если он разведется, туда он уже не попадет.

Сюзанна улыбнулась хорошо знакомой мне лукавой улыбкой, обнажив нижний ряд зубов.

— Попадет, если будет виновата она, если выяснится, что она изменяла ему. А его пожалеют. Тогда и пригодится моя известность, мое обаяние. Принимая во внимание, что мое имя ничем не запятнано. Так что, сама понимаешь, мне нельзя ссориться с Поли, чтобы он не навредил мне.

— Значит, вы оба, твой сенатор и ты, только и ждете, когда его жена собьется с пути истинного?

— Уэст уже сейчас подозревает, что она изменяет ему, — сообщила Сюзанна и наклонилась через стол, шепнув: — Он установил за ней слежку. — На мгновенье, лишь одно мгновенье, в глазах Сюзанны мелькнула боль. И тут же они потемнели от гнева. — Мне хочется удавить Поли, вот что! Он конченый человек. Он уже ничего не делает. Вообще ничего. От него никакой пользы. Ни в чем. Он просто камень у меня на шее. Все, на что он способен, это напиться и угрожать мне. Честно говоря, я уже боюсь его. И никак не могу от него избавиться. Он постоянно твердит, что разгласит в прессе мой роман, с Уэстоном. — Она провела рукой по лбу и продолжила: — Знать бы, как от него избавиться без лишних хлопот. Уэст говорит, чтобы я оставила все как есть. Что Поли для нас отличное прикрытие. А Джеффри Дюрелю не нравится, что Поли везде суется. Я для него само обаяние и шик, я олицетворяю тот имидж, который нужен его компании — парфюмерии от Сюзанны. Он говорит, что я теряю свой шик, живя с небритым, взбалмошным, безработным пьяницей!

— Не надо, Сюзанна! — взмолилась я. Мне тяжело было слышать такое о Поли. О человеке, который остался в моей памяти милым, улыбчивым, жизнерадостным парнем. Да, именно таким и был Поли в те времена. К тому же в нем чувствовалась сила духа, самоуважение и гордость. И он всегда смеялся.

— А что Джеффри Дюрель? Кто он для тебя, кроме как твой работодатель?

На этот раз Сюзанна показала не только свои зубки, но и ямочки на щеках.

— Джеффри стар. У него редко возникает надобность во мне. А кроме того, — и она наклонилась через стол, — он слегка тронут на малолетках. — Я не успела попросить ее пояснить свои слова, потому что она быстро порылась в сумочке и извлекла оттуда золотой флакон. — Это тебе, дорогая Баффи. Духи от Сюзанны, флакон из настоящего золота, восемнадцать каратов, он открывается, и его можно снова наполнить. Таких флаконов было выпущено всего несколько штук. Мне самой досталось три, и я хочу, чтобы один был у тебя.

Она протянула его мне. Я взяла флакон в руки и провела пальцами по надписи «Сюзанна», вытравленной в металле.

— Я не могу его взять, Сюзанна. Он слишком дорогой… — запротестовала я.

— Но я хочу, чтобы ты его взяла, Баффи. Ты моя самая близкая подруга. Настоящая подруга, которой я могу доверять. К тому же у моей старой знакомой из Кентукки, той самой бродяжки Поппи, тоже есть такой, так что еще один может быть и у тебя. Помнишь, я рассказывала тебе о ней? Я любила болтать с ней, когда мы учились в школе.

— Да.