— Для Калифорнии это достаточно давно, — возразила Кэсси. — Для Южной Калифорнии…

— Так, если у тебя такая известная в Калифорнии семья, почему ты оказалась здесь, в заурядном университете местного значения? Почему ты не стала учиться в каком-нибудь частном колледже в Калифорнии или в каком-нибудь из известных колледжей на Востоке, вроде «Вассар» или «Смит»? — продолжала свои вопросы Сюзанна.

— Ну, мама презирает все то, что называет «Восточной системой». Мне кажется, это из-за того, что она думает, будто они смотрят на Калифорнию свысока. Она сказала, что уж если я решила учиться в каком-нибудь другом городе, то лучше всего именно в этом, потому что здесь наши корни. — Она немного помолчала, затем коротко засмеялась. — Вообще-то мне кажется, на самом деле она думает, что, если я переживу здесь настоящую морозную огайскую зиму, то буду рада вернуться обратно в солнечную Калифорнию. Кроме того, она верит в провинциальные университеты. Ей приходится делать это — она член правления Калифорнийского университета. Это одна из ее общественных обязанностей. Сначала я хотела поехать в университет в Беркли, но с ней чуть плохо не стало. Она считает, что университет в Беркли необходимо вообще закрыть. — Кэсси покраснела. — Это из-за радикалов. Мама постоянно занимается тем, что пытается изгнать из университета дух радикализма, уж если она не может закрыть его совсем. — Она горько улыбнулась. — Мама у меня необыкновенно решительный человек.

Все, что Кэсси рассказала о своей матери, показалось мне очень интересным, однако Сюзанна обратила свое внимание на белый дорожный сундук.

— Это ты сама себе такой купила?

— Нет. Мама заказала этот сундук в Лондоне. Думаю, что именно так и отправлялись учиться в ее времена — вот с такими сундуками.

— Ну ладно, начинай разбирать свои вещи, — сказала Сюзанна. — Признаюсь, до смерти хочется посмотреть, что там внутри.

— Ты будешь разочарована. Там нет ничего особенного. Обычные кофты, джемперы, блузки и юбки. Мама считает, что студентки не должны одеваться чересчур шикарно…

У Сюзанны совсем вытянулось лицо. Ей бы идеально подошли вещи Кэсси — они были одного роста и телосложения.

— Похоже, что твоя мамаша совсем…

Кэсси густо покраснела, а я громко крикнула:

— Сюзанна! — Возможно, моя рыжеволосая подруга была веселой и забавной, однако она могла быть и невыносимой. — Пойдем, мне действительно пора познакомиться с твоей соседкой, — настаивала я.

(Да поможет тебе Бог, Клео Пулитцер. Тебе действительно будет нелегко с мисс из Ки).

Выходя из комнаты в сопровождении Сюзанны, я увидела, что Кэсси с тоской смотрит нам вслед. Разве она не поняла, что я хотела дать ей небольшую передышку, уведя Сюзанну? Очевидно, нет. И я спросила:

— Может быть, ты хочешь распаковать свои вещи потом, а сейчас пойдешь с нами?

— Да, конечно, — радостно улыбнулась Кэсси.

Мне показалось, что Кэсси Хэммонд всегда была очень одинокой и что разговоры о матери ей не слишком приятны.

2

Несмотря на уничижительные замечания Сюзанны о Клео Пулитцер, она мне очень понравилась — умная, жизнерадостная, веселая и общительная девушка, с которой у нас оказалось много общего: мы читали одни и те же книги, любили одни и те же фильмы, нам нравились одни и те же песни, мы смеялись над одним и тем же. Мы отлично понимали друг друга. Ее нельзя было назвать красавицей, но она всегда была очень подтянута, аккуратна и элегантна.