Эд просыпается, его бьет дрожь. Сон он начисто забыл, в памяти застряла лишь мысль, что приглашение на конференцию ему устроил брат. Возможно ли это? Что, если Генри, а он вхож в Оксфордский ученый мир, свел знакомство с кем-то в Восточном институте и рекомендовал ему Эда? Эд вскакивает с кровати, умывается. А что, если Генри не имеет никакого отношения к письму из Ирана? А просто-напросто письмо чем-то походит на брата. Вычурное, старомодное. Генри такое любит. Он выбрал Старый Свет, Эд — Новый. Генри нравится представлять их жизнь так при том, что сам он — практик, бизнесмен, а ученый — Эд. Он спускается вниз завтракать Вообще-то он не так уж часто думает о брате. Во всяком случае, старается не думать. Эстетические воспарения Генри его утомляют. Письмо так и лежит на кухонном столе, где его оставила Сара. Сложив письмо, Эд кладет его на пачку счетов в холле. Заглядывает в портфель, убеждается что конспект лекции лежит там же, куда он его и положил.

В тот день после работы за ним заезжает Сара, требует, чтобы они пошли в книжную лавку при кампусе — купить подарок Кейти Пассачофф. Сара напоминает:

— Ты же сказал: завтра исключено, а в пятницу ты выступаешь на радио.

— Неужто нам и впрямь нужно покупать подарок вдвоем?

— Я вечно покупаю подарки в одиночку, а потом ты критикуешь мой выбор, мне это надоело.

— Я только и сказал, что для бат мицвы больше подходит еврейская книга.

В последние годы они не раз ходили на бат мицвы. Среди их друзей многие уже заводят детей по второму заходу, так что теперь Эду с Сарой приходится снова и снова отмечать эти вехи. Они направляются в отдел иудаики, там обнаруживаются несколько изданий «Агады», «Большой сборник еврейского юмора» и дорогущая книга из тех, что держат на журнальном столике, — «Великие евреи в музыке».

— Вообще-то я хотела бы купить роман, — говорит Сара.

— В таком случае покопайся в отделе художественной литературы. Подбери два-три варианта.

Эд отходит, вынимает с полок одну книгу за другой. Он никогда не задерживается в магазинах, вошел — минута-другая — и вышел, это предмет его гордости. Пять минут — и он уже держит три книги.

— Выбери одну из этих, — говорит он. — Смотри, вот «Прощай, Коламбус».

Сара качает головой.

— А что, это же классическая книга для юношества.

— Нет, нет. «Коламбус» не подойдет.

— О чем ты говоришь?

— Эд, для тебя это книга для юношества. Но она не юноша и сейчас — не пятидесятые.

— Ну извини! — говорит Эд. — Будь по-твоему, вот тебе рассказы Исаака Башевиса Зингера.

— Ну нет!

— Что-о?

— Дать девочке двенадцати лет в руки Зингера — да ты что!

— Отличная книга в твердом переплете, — артачится Эд.

— Он с вывертами, — не отступается Сара.

— Он — великий писатель.

— Он зациклен на дефлорации. Нет, такой подарок нам не подходит.

— Отлично. Тогда вот тебе «Приключения Оги Марча». Великий роман, надеюсь, ты не будешь возражать.

— Для девочки двенадцати лет он слишком сложен.

— Ну не знаю, у тебя всё или слишком сложно или с вывертом. А что ты подобрала? Оригинально, нечего сказать! «Дневник Анны Франк». А это что такое? Помнится, мы договорились купить еврейскую книгу. «Маленькие женщины». Сара! Ты вечно обвиняешь меня, что я живу в прошлом.