Они видят, как Уилл входит в дом, и ждут; тишину нарушает лишь свистящее дыхание Джеффа.

Имитируешь жизнь

Хелен энергично нарезает буханку цельнозернового хлеба, чтобы сделать бутерброды мужу на завтра на обед. Ей просто необходимо чем-то заняться. Чтобы держать себя в руках — а то невыполнимое задание чересчур действует ей на нервы. Хелен глубоко погружена в собственные мысли, она мучается, снова и снова прокручивая в голове холодные бесстрастные слова Элисон Гленни, и только сейчас замечает, что Уилл стоит на кухне и смотрит на нее.

Сможет ли она? Сможет ли сделать то, о чем ее просили?

— Хлеб наш цельнозерновой даждь нам днесь, — говорит он, когда Хелен кладет на горку еще один кусочек. — И остави нам бутерброды наши, яко же и мы оставляем нахлебникам нашим…

Хелен слишком нервничает, чтобы сдерживаться. Ей не нравится, что он пришел сюда, предоставив ей возможность выполнить приказание Элисон. Но может быть, все же есть другой выход. Может, Элисон лгала.

— Уилл, сегодня понедельник. Понедельник.

— Правда? — переспрашивает он с деланым удивлением. — Ого. Тут у вас за временем не уследишь. Понедельник!

— А ты обещал в понедельник уехать.

— Ах, ты об этом…

— И ты уедешь, — говорит она рассеянно. И крепче сжимает ручку ножа. — Ты должен уехать. Сегодня понедельник. Ты обещал.

— Ах, я обещал. Какая прелесть.

Хелен пытается смотреть ему прямо в глаза, но это оказывается труднее, чем она думала.

— Прошу тебя, Клара наверху.

— О, только Клара? Значит, твои мужчины тебя покинули?

Хелен пристально разглядывает свое искаженное отражение в лезвии ножа. Сможет ли она это сделать? Имеет ли право рисковать, учитывая, что дочь дома? Должен быть другой выход.

— Роуэн пошел в кино. А Питер на встрече.

— Я и не знал, что в Бишопторпе есть кинотеатр. Да тут просто Лас-Вегас в миниатюре.

— Кинотеатр в Тёрске.

Уилл издает смешок.

— Тёрск, — повторяет он, растягивая слог. — Прекрасное название.

— Тебе пора уезжать. У людей возникают подозрения. О тебе поползли слухи. Ты подвергаешь нас риску.

Хелен продолжает резать хлеб, хотя его уже и так слишком много.

— Ах да, конечно. — Уилл прикидывается озабоченным. — Я уеду. Не волнуйся. Уеду, как только ты все прояснишь.

— Что? Проясню что?

— Ты знаешь что. С родственниками.

— Что именно?

Уилл подходит ближе.

Он опирается на стол, не спуская глаз с ее лица.

— Сермяжную правду, — выговаривает он аккуратно, будто эти слова фарфоровые. — Ты расскажешь Питеру и Роуэну, как на самом деле обстоят дела. А потом я исчезну. С тобой или без тебя. Решать тебе. Чем будешь выбирать?

Уилл касается кончиком пальца ее лба.

— Или?..

Он показывает на сердце.

Хелен слабеет от отчаяния. Одно его прикосновение, незначительный контакт кожи, и все возвращается обратно. Она вспоминает, каково это — быть с ним, быть венцом его желаний. Но собственная слабость лишь злит ее еще больше.

— Что ты делаешь? — возмущается она.

— Спасаю тебе жизнь.