|
- Слушай, - сказал Жак, сунув письмо в карман, - я предпочитаю не приводить тебя в мою комнату: незачем привлекать внимание консьержки... Но приходи вместе с Митгергом в четверть пятого к трамвайному киоску у Монпарнасского вокзала, знаешь? Я поведу вас на очень интересное собрание на улицу Волонтеров... А вечером, после обеда, мы отправимся все вместе на площадь Республики и примем участие в демонстрации. Через полчаса, запершись в своей комнате, Жак расшифровал текст сообщения. "Будь в Берлине во вторник 28-го. Войди в восемнадцать часов в ресторан Ашингера на Потсдамерплац. Там ты найдешь Тр., который даст тебе точные указания. Как только вещь будет у тебя в руках, удирай с первым же поездом в Брюссель. Прими максимальные меры предосторожности. Не бери с собой никаких бумаг, кроме тех, какие тебе передаст В. Если, паче чаяния, тебя схватят и предъявят обвинение в шпионаже, выбери адвокатом Макса Керфена из Берлина. Дело подготовлено Тр. и его друзьями. Тр. особенно настаивал на совместной работе с тобой". - Ну вот, - произнес Жак вполголоса. И тотчас же подумал: "Принести пользу... Действовать!" Умывальный таз распространял щелочной запах проявителя. Он вытер пальцы и сел на кровать. "Подумаем, - сказал он про себя, стараясь сохранять спокойствие. - Берлин... завтра вечером... Если я поеду утренним поездом, то не успею к шести часам быть в назначенном месте. Я должен отправиться сегодня в двадцать часов... Во всяком случае, я успею повидаться с Женни... Хорошо... Но демонстрацию придется пропустить..." Он размышлял, учащенно дыша. В открытом чемодане, лежавшем на полу, находился железнодорожный справочник. Он взял его и подошел к окну. Жара показалась ему удушающей. "Почему, на худой конец, не отправиться товаро-пассажирским в ноль пятнадцать? Ехать придется дольше, но зато я смогу вечером побывать на бульварах..." Из соседней квартиры доносился женский голос, звонкий и дрожащий; женщина, видимо, гладила, по временам ее пение прерывалось стуком утюга, который ставили на керосинку. "Тр. - это Траутенбах... сомнения нет... Что он такое задумал? И почему он захотел, чтобы это был я?" Он отер пот с лица. Его одновременно обуревали и восторг при мысли о настоящем деле, о таинственном характере данного ему поручения, об опасностях, которым придется подвергнуться, и отчаянье, оттого что надо будет расстаться с Женни. "Раз они назначают мне свидание в среду в Брюсселе, - подумал он, - ничего не помешает мне, если все пройдет благополучно, в четверг вернуться в Париж. |
