— Ты меня не одурачишь, я не поднимусь туда!
— Он просит совсем немногого, — взмолился я. — Это личность, Джанет, личность человека, с которым ты… была когда-то знакома. Разве для тебя он ничего не значит? Он хочет лишь попрощаться. Никаких неприятностей не будет.
Она развернулась на шпильках и вышла из комнаты. Сам не свой, я вскочил и кинулся за нею, упрашивая прислушаться. Не просите объяснить, что со мной было. Для меня в ту минуту не осталось в жизни более важных задач, нежели исполнить последнюю волю моего брата Джека. Я битый час говорил с Джанет у нас в спальне, не закрывая рта, и с каждой минутой упорство Джанет ослабевало.
Наконец я проговорил:
— Он все еще жив, разве ты не понимаешь?
Конечно же, именно этого она никогда и не понимала.
Вероятно, подумалось мне, людей она вообще живыми не считает.
— А я тут при чем? — возмутилась она, борясь со слезами.
Но потом сдалась, поднялась на ноги и поплелась вместе со мной в заднюю часть дома.
Я чувствовал, как ей страшно подниматься по чердачной лестнице, и придерживал ее за руку. Бедная девочка, промелькнуло у меня в голове. Я открыл дверь и провел ее за собой на чердак, где пахло плесенью и стоял неумолчный низкий гул.
Она озиралась, испуганная чужеродностью всего окружающего. Она была как рыба, выброшенная на берег.
— Джек, — произнес я, — Джанет здесь.
Последовала едва уловимая пауза, и из динамиков прозвучал хриплый голос, потрясший даже меня напором горечи и ненависти.
— Наконец-то приперлась, грязная шлюха! — сказал голос. — Как охеренно благородно с твоей стороны!
Бестелый голос на миг умолк, точно собираясь с силами, потом изверг парализующий поток ругательств и оскорблений. Сквозь эту брань просачивались подлинные чувства, которые Джек копил в себе так долго: разочарование и отвращение. Я осознал, что Джанет значила для него не меньше, чем для меня: она заполнила собой пустоту в его жизни, как случилось и с моей пустотой. Именно поэтому Джек настаивал на том, чтобы поговорить с Джанет.
Он никогда не сдается. Не мытьем, так катаньем добивается своего.
Джанет испустила слабый вопль ужаса, развернулась и убежала. Я услышал клацанье шпилек по лестнице.
— Ты зачем это сделал? — взорвался я.
— Ей не помешает парочка годных кошмаров, — сардонически ответствовал он. — Кстати, я хочу тебе кое в чем сознаться. Ты помнишь все, что я тебе понарассказывал про нас с Джанет, что я ее у тебя увел? Так вот, это была ложь!
Больше я от него ничего не добился. Я остался стоять как громом пораженный. Джанет я про ее измену никогда не расспрашивал: боялся показаться ревнивцем.
Когда Джек сознался, я вдруг сообразил, какая это была невероятная глупость — поверить, что Джанет закрутила с ним интрижку, что, если уж на то пошло, она вообще могла мне изменить. Она просто не такая.
И все же я поверил ему. Джек точно просчитал ход моих мыслей и даже многолетнее молчание. В этом извращенном смысле он был подлинным гением.
За те несколько секунд я осознал весь масштаб трагедии Джека. Зависть, вылившаяся в жестокую провокацию. Затем, после непредвиденного исхода, бесконечные раздумья. Бедный братишка: у него же явно крыша поехала.
Я метнулся вниз по лестнице, но Джанет уже покидала дом. Она не потрудилась даже забрать красивую одежду и дорогие ювелирные украшения. Упаковала небольшой чемодан, хлопнула входной дверью, не сказав ни слова, и была такова.
На следующий день я попросил профессора Жукера приехать. Не слишком задержавшись на Джанет, я рассказал ему про Джека.
Он задумчиво покивал, выбил пепел из трубки и отложил ее. |