— Я тоже привык видеть Стерха по четвергам. Со мной тоже никто не подумал посоветоваться. Что делать?

— А чего у тебя планируется на вечер четверга?

— Вот это, голубушка, тебя не касается. Ты точно в том участвовать не будешь.

— Неужели нельзя перенести не на вторник, а… например, на среду?

— Скажи, чем плох вторник и чем хороша среда?

— Понимаешь… ты дворянин, к тому служишь Короне и обязан подчиняться приказам. Я же свободная женщина, ни от кого не зависимая и желающая сама планировать свою жизнь. С моим богатством могу многое себе позволить. А тут… Конечно, перенос посещений с четверга на вторник — это мелочь! Но мне было бы приятно решать такое самой.

— Зажралась ты, милая! Извини за прямоту. Мне бы твои заботы!

— Что ты знаешь о моих заботах?! Мой магазин ушёл в огромный минус! Отец пеняет, что я деловой хватки не имею! А тут ещё ты!

Глава 3

Разговоры

— Ты что творишь?! Что творишь?! До чего дела довёл?! Я на один день отъехал, а ты такого наворотил! Стакана чая члену Государственного Совета пожалел!

— Так вы, ваше высокородие, редко к нам заезжаете, но и буфетных денег не доверяете.

— На свои купи! Я тебе потом вдвое, втрое возмещу!

— Забудете, ваше высокородие. За вами тридцать талеров уже накопилось. И жалование выдавали, и напоминал я, но возврата так и не случилось. А какие наши доходы против ваших? Тьфу! Опять же, домашние дела денег просят, а какая нынче дороговизна, вы, ваше высокородие, поди и не знаете.

— Так ты что? Специально меня подставил?

— Как бы я мог, ваше высокородие?! Треть наших тут же отправили в распоряжение Министерства, с обязательным понижением в должности. А племянника вашего, выгнали в отставку за почерк.

— Что так? Опять прямо с кутежа на службу явился и что-то учудил?

— Уж учудил, ваше высокородие, так учудил! Ладно, всю ночь кутил и наклюкавшись явился. Ладно, главный начальник тебя таким поймал. Повинись! Повинную голову меч не сечёт! Ну, отругают, как положено. Самое большее, штрафанут. Он — нет, мудёр больно — сам в бутылке утонул, а стоит на том, что трезв, как стёклышко. Вестимо дело, начальник не дурак, приказал написать «был пьян, виноват», наш умник своё выписал: «был трезв, виноват». Какой почерк в нажоре, не мне вам рассказывать. Начальник лично завизировал бумагу и нашим двоим велел её подписать.

— Кто хоть приезжал-то?

— Молодой, ваше высокородие. Которого давно в опалу сослали. Барон Тихий.

— О, боги! Сам Тихий Ужас?! Лично?! Это я попал! Цепной пёс королевской фамилии! Кстати, граф он уже…

* * *

— Ваше высокопревосходительство, её величество в гневе. Велела разобраться и доложить лично ей. Хочет вызвать вас к себе, предложить председательство в Совете.

— Славно вышло! Главное, мы тут ни при чём — королева послала человека, а там такое! Вот нравится мне Тихий! Вроде молодой, а всё исполнит наилучшим образом.

— И, ваше высокопревосходительство, награды не просит.

— Тут шалишь! Пусть не просит, а наградить надо. Может не самого, а кого из его людей, но за организацию такого повода поощрить непременно надо. Эх! Мне бы в своё время пяток таких генералов, как Тихий!.. Впрочем, то время прошло. Но кое-что ещё могу!

— Да уж, ваше высокопревосходительство, как её величество на мысль о Госсовете натолкнули! И о его главе. Тут и разведка, и связи нужны.

— И много чего другого. Но я не для себя!

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Лишь на благо Короны.