— Спасибо. Можем ли мы воспользоваться этим знанием?

— Равновесие в твоем лице дало ему гарантии неприкосновенности. Поэтому мы не используем знание ему во вред. К тому же, ищейки Императора-Солнца уже идут по его следу.

— Хорошо, — согласился Аурелио и решил обратить внимание на важный факт, — паладины, которые его сопровождают, из личной гвардии великого инквизитора Туруса, главы ордена Изгоняющих.

— Равновесие благодарит тебя за это замечание. Мы свяжемся с нашими коллегами в церкви Триединого и потребуем объяснений.

— Как угодно Равновесию, — согласился Аурелио.

— Ситуация выглядит не худшим образом. Сен не поделился знаниями о Дите Хаоса со своими партнерами. Это хорошо. Некоторые излишне горячие иерархи Синода Триединого могли бы попробовать использовать столь грозную силу. Последствия такого вызовут катастрофу и нарушат Равновесие. И у нас появилась возможность изучить феномен Дитя Хаоса.

— Не думаю, что Бездна откроет перед нами свои тайны, — позволил не согласиться милграф.

— Это не имеет значение. Важно только Равновесие. Мы хотим, чтобы ты воспитал мальчика и наблюдал. Отмечай все мельчайшие детали, особенности, в общем, всё! Наши видящие сами сделают выводы.

— Как угодно Равновесию.

— Мы хотим, чтобы ты внимательно следил за этим Сеном. Зачем он спас мальчика? Каковы его мотивы? Где он хочет его использовать? Следи внимательно.

— Я стану его тенью.

Глава 10. Развязка

Сен

Турус застал меня сидящим в кресле посреди комнаты в халате на голое тело, и неотрывно наблюдающим за зеркалом.

— Триединый с тобой, — поприветствовал меня инквизитор, затем проследив за моим взглядом, всмотрелся в зеркало, — Асириз меня подери! Прости Триединый! Что это?

Коротким отработанным движением Турус выхватил боевой тригух с пояса.

— Вероятно это я, — мой голос звучал задумчиво, — точнее каким стану. Уже несколько часов смотрю, всё не могу налюбоваться.

Когда в ходе нашего спора с Аурелио я непроизвольно принял форму демона, зеркало навеки запечатлело мой образ. На его гладкой поверхности осталось изображение чудовища: коренастая человекоподобная фигура, покрытая темно-красной чешуей и острыми длинными шипами, мускулистые руки, оканчивающиеся саблями-когтями. Особенно пугало треугольное лицо, на котором не осталось ничего человеческого: вместо носа две дырки, а на месте глаз — темные провалы. И в качестве последнего штриха небольшие рудиментарные крылья сложенные за спиной, по какой-то странной причине покрытые перьями, и совершенно не похожие на типовые демонические крылья: кожистые и перепончатые. Обрамлял всё это великолепие темный ореол вокруг фигуры, даже смотреть на который было мучительно больно — такая мощь ужаса и страха концентрировалось в нем.

— Чудовищно, — выразил своё мнение инквизитор.

— Полностью с тобой согласен. Ужасное зрелище!

«Ну… все не так уж и плохо. Что ты переживаешь?»

Могло быть хуже?

«Конечно, если бы демон напоминал трансвестита-извращенца. Тебя все-таки Елизароли обратила!»

Еще не обратила!

«Да неужели? А мы сейчас на плод работы безумного художника смотрим! Довольно симпатично: концентрированная жестокость, ярость и жажда власти!»

В словах Шизы существовала некая логика, да и подмеченные три порока явно бросались в глаза.

«Видимо это твоя внутренняя сущность! Пишут, что при грехопадении люди принимают ту форму, которая им подсознательно близка!»

Я не такой!

«Правда?»

Слова внутреннего голоса меня зацепили — кто я? Неужто я и правда, внутри такой? Когда я стал таким? Да и к чему всё это? Можно покончить со всем этим быстро и легко.