От страха у дона Диего произошло расстройство желудка, и ему пришлось почти час просидеть в крошечной уборной, устроенной в дальнем углу двора, а потом держать совет с Педро Гутьересом и еще тремя самыми верными своими сподвижниками.

Совет, конечно, держался в глубокой тайне, но во дворе кое-кто из враждебной клики догадывался, что в это время обсуждается будущее новорожденной колонии и принципы ее обустройства, которые имел несчастье применить неудачливый и неопытный губернатор.

Некоторые втайне точили оружие.

Другие, и среди них Сьенфуэгос и Бенито из Толедо, упорно не желали принимать происходящее во внимание.

В маленькой бухте, примерно в лиге к востоку от большого залива, затаились в ожидании Кошак, Лукас Неудачник и еще восемь мятежников, настроенные весьма решительно. Между тем, возле частокола собрались местные жители, не сводя глаз с висящей на рее куклы. До них тоже стало доходить, что происходит нечто серьезное, и распри полубогов их совершенно обескуражили.

После нескольких часов напряженного ожидания, ближе к полудню, появился Педро Гутьерес, прищурившись под нещадным тропическим солнцем, и велел троим добровольцам отправиться на юг, чтобы исследовать новые земли и потом распределить их между испанцами, решившими навсегда остаться на Гаити.

— К югу отсюда лежат земли Каноабо, — заметил Сьенфуэгос.

— Чьи земли? — не понял Гутьерес.

— Земли великого вождя Каноабо, куда более могущественного и воинственного, чем Гуакарани, — пояснил канарец. — Синалинга утверждает, что все перед ним трепещут, так что вторгнуться в его земли — все равно что попасть из огня да в полымя.

— Гуакарани — наш союзник и личный друг адмирала, — сухо ответил королевский вестовой. — Отняв его земли, мы рискуем тем, что через год вице-король заставит вернуть их обратно.

— Но Каноабо опасней. Похоже, он из карибов, хотя и прибыл сюда совсем юным и не практикует каннибализм.

— Мы заключим с ним мирный договор. По-хорошему или по-плохому.

— Мирный договор невозможно заключить по-плохому, — возразил Бенито из Толедо. — К тому же мы не в том положении, чтобы ставить кому-либо условия. Здесь всего двадцать человек в состоянии держать оружие, и только половина действительно имеет желание взять его в руки.

— Я лишь передаю приказы, — ответил Педро Гутьерес. — А сейчас нам нужны трое добровольцев, — и он взглянул на Сьенфуэгоса. — Ты лучше всех понимаешь дикарей и лучше прочих знаешь, как пройти по горам и скалам. Станешь одним из них.

— Добровольцем? — с иронией спросил рыжий.

— Называй, как хочешь! — резко бросил тот. — В конце концов, ты лишь зайцем пробрался на корабль, никто тебя сюда не приглашал, и тебя до сих пор за это не наказали. Считай это способом загладить вину.

К Сьенфуэгосу присоединились двое парней из Палоса-де-ла Фронтеры, которые имели привычку всегда ходить рука об руку — Черный Месиас и Дамасо Алькальде, которым явно было намного интереснее исследовать новые земли, чем помогать на кухне или рыть канавы.

Всем троим, вместе взятым, не сравнялось еще и полувека, а старшему из них, Месиасу, едва исполнилось восемнадцать, но все они были членами экипажа, впервые сумевшего пересечь Сумрачный океан и выжившего после кораблекрушения; таким образом, эти мальчишки проявили куда большую силу духа, чем многие взрослые люди, удостоенные сомнительного счастья умереть от старости.

Вооружив их шпагами и щитами, выдав недельный запас провизии и кое-какие необходимые в походе мелочи, его превосходительство губернатор Диего де Арана сообщил им о настоящей цели миссии и настоятельно посоветовал всячески избегать вооруженных стычек с аборигенами. Так что эта экспедиция имела, вне всяких сомнений, самые мирные цели.