2

На следующее утро Уильям узнал в паспортном отделе, что для въезда в Эсмаилию нужна виза.

— Не исключено, что вам понадобятся даже две, — сказали ему. — Кто-то открыл недавно конкурирующее представительство. Официально мы его, конечно, не признаем, но не помешает наведаться и туда тоже. Какую часть страны вы намерены посетить?

— Патриотическую.

— Тогда лучше запастись двумя визами.

Уильям отправился по первому адресу в Мейдавейл. Он позвонил, и через какое-то время на пороге появилась всклокоченная женщина.

— Это представительство Эсмаилии? — спросил он.

— Нет, тут живет доктор Кон, но его нет дома.

— Вот как… а мне нужна эсмаильская виза.

— Зайдите в другой раз. Может, она у него и есть, только он сюда редко заходит, и не раньше восьми вечера.

На лестничной площадке в глубине холла появилась нижняя половина другой женщины. Уильяму были видны шлепанцы и часть фланелевого халата.

— Кто там, Эффи?

— Мужчина.

— Скажи ему, что мы ничего не покупаем.

— Он спрашивает, даст ему доктор чего-то там или нет.

— Пусть сначала запишется на прием.

Ноги исчезли. Хлопнула дверь.

— Это миссис Кон, — сказала Эффи. — А чего еще от них ждать? Евреи!

— Какая досада, — сказал Уильям. — Мне дали этот адрес в паспортном отделе.

— Может, вам негр снизу нужен?

— Может быть.

— Так бы сразу и сказали. Он там, внизу.

И Уильям увидел, что к перилам подвальной лестницы прикреплен флаг — черное полотнище с красным серпом и молотом. Уильям спустился вниз и на двери между двумя мусорными баками увидел бумажку:

РЕСПУБЛИКА ЭСМАИЛИЯ.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО И ГЕНЕРАЛЬНОЕ КОНСУЛЬСТВО

Если никого нет, оставляйте письма у старьевщика из дома № 162–6.

Уильям постучал, и ему отворил негр, которого он видел накануне вечером в Гайд-парке. Лицо его, на неискушенный взгляд Уильяма, ничем не отличалось от любого другого негритянского лица, но одежда была незабываемой.

— Могу ли я видеть эсмаильского генерального консула?

— Вы из газеты?

— В каком-то смысле — да.

— Входите. Это я. Как видите, персонала у нас пока не хватает.

Генеральный консул провел его в комнату, которая когда-то была швейцарской. На стенах висели фотографии негров в военной форме и в парадной европейской одежде. Образцы тропической продукции были представлены на столе и книжных полках. Еще в комнате находились: карта Эсмаилии, конторский мебельный гарнитур из восьми предметов и радио. Уильям сел. Генеральный консул выключил музыку и начал говорить.

— Борьба патриотов Эсмаилии, — сказал он, — это борьба цветных народов и пролетариата во всем мире. Эсмаильский рабочий стонет под игом прогнившего иностранного союза капиталистических эксплуататоров, попов и империалистов. Как гениально писал великий негр Карл Маркс…

Он говорил около двадцати минут. Черные, с розовыми ладонями, похожие на плавники кисти рук, выступающие из лиловых манжет, взлетали и шлепались о стол.

— Кто построил пирамиды? — спрашивал он. — Кто изобрел кровообращение организма?.. Африка — африканскому рабочему. Европа — африканскому рабочему. Азия, Океания, Америка, Арктика и Антарктика — африканскому рабочему!

Наконец он замолчал и стер с губ полоску пены.

— Я хотел бы получить визу, — робко сказал Уильям.

— А-а, — сказал генеральный консул и снова включил радио.