— А-а, — сказал генеральный консул и снова включил радио. — Вносите залог в пятьдесят фунтов и заполняйте анкету.

Уильям поклялся, что не сидел в тюрьме, не болеет заразными и дурными болезнями, не имеет намерений остаться в Эсмаилии на всю жизнь, не собирается свергнуть существующий политический строй, внес залог и был вознагражден штампом на первой странице нового паспорта.

— Желаю приятного путешествия, — сказал генеральный консул. — Говорят, это очень интересная страна.

— А разве вы не эсмаилец?

— Я? Конечно, нет. Я выпускник Баптистского колледжа в Антигуа. Но борьба эсмаильских рабочих — это борьба негритянских рабочих во всем мире.

— Да, — сказал Уильям. — Да. Наверное, так оно и есть. Большое спасибо.

— Кто открыл Америку? — обратился к его удалявшейся спине консул голосом, который легко перекрыл звуки радиоконцерта. — Кто выиграл мировую войну?

3

Конкурирующее представительство занимало более просторное помещение в одной из гостиниц Южного Кенсингтона. Из его окна гордо свешивалось белое полотнище с золотой свастикой. Дверь в номер отворил негр, одетый в белую шелковую рубашку, бриджи из оленьей кожи и охотничьи сапоги. Он щелкнул шпорами и вскинул руку в древнеримском салюте.

— Мне нужна виза.

Псевдоконсул провел его внутрь.

— Вам придется несколько минут подождать. Дело в том, что представительство открылось недавно и у нас еще кое-чего не хватает. Визовую печать принесут с минуты на минуту. Позвольте мне пока ознакомить вас с положением дел в Эсмаилии. Его часто искажают. Так, например, евреи из Женевы, живущие на русские деньги, распространили слух, что мы — черная раса. И таковы невежество, легковерие и пристрастность порочных европейских стран, что этот нелепый слух был подхвачен прессой. Прошу вас не верить ему. Как вы сами вскоре убедитесь, мы — чистокровные арийцы. На самом деле мы первые белые колонизаторы Северной Африки. То, что Стенли и Ливингстон сделали в прошлом столетии, наши эсмаильские предки совершили в каменном веке. Разумеется, много лет находясь под тропическим солнцем, они приобрели здоровый, в некоторых случаях даже темный загар. Но все авторитетные антропологи…

Уильям мял в руках паспорт и с тоской думал о ленче. Был уже второй час.

— Теперешнее так называемое правительство, стремящееся уничтожить великое наследие наших отцов и дедов…

Раздался стук. Псевдоконсул подошел к двери.

— Из писчебумажного магазина, — сказал голос, за которым стояло несколько поколений кокни. — С вас четыре шиллинга восемь пенсов.

— Спасибо… Вы свободны.

— Давайте четыре шиллинга восемь пенсов, или я ее опять унесу.

Последовала пауза. Псевдоконсул вернулся в комнату, где сидел Уильям.

— Оформление визы стоит пять шиллингов, — сказал он.

Уильям заплатил. Псевдоконсул вернулся с резиновой печатью, бренча четырьмя пенсами в карманах бриджей.

— Вы увидите в Эсмаилии памятники нашего славного прошлого, — сказал он, беря паспорт. — Я вам очень завидую.

— А разве вы не эсмаилец?

— Конечно, эсмаилец. По крови. Но мои предки давно переселились оттуда. Я вырос в Сьерра-Леоне.

И тут он открыл паспорт.

4

Колокола Сент-Брайда пробили четыре, когда, плотно поев, Уильям вернулся в «Мегалополитан».

— Ох, Таппок, Таппок, — сказал мистер Солтер. — Вам давно следовало быть на аэродроме. Что случилось на сей раз?

— Он сжег мой паспорт.