— Он был большой и очень художественный, — говорил Коркер, описывая своего слона. — Мадж с ума бы сошла от восторга.

Свинти сочувственно слушал. Суета улеглась. Уильям и Коркер получили в «Либерти» номер на двоих, и Свинти зашел к ним выпить.

— Какова ситуация? — спросил Уильям, когда Коркер исчерпал сведения (но не скорбь) о шалях и сигаретницах.

— Гнусная, — сказал Свинти.

— Мне нужно поскорее добраться до фронта.

— Нам всем этого хотелось бы. Но, во-первых, никакого фронта нет, а во-вторых, мы не смогли бы туда попасть, потому что для выезда из города нужно разрешение, а его не дают.

— Что же вы посылаете? — спросил Коркер.

— Колорит, — с омерзением произнес Свинти. — Приготовления в осажденной столице, загадочные лица, иностранные влияния, наемники, добровольцы… ничего смачного. Штаб фашистов где-то в горах. Никто не знает где. Они нападут дней через десять, когда кончатся дожди. Из правительства клещами ничего не вытянешь! Бубнят, что никакого кризиса нет!

— При том что Джейкс и Хитчкок тут? — изумленно спросил Коркер. — А что такое их президент?

— Гнусный тип.

— Кстати, где Хитчкок?

— Мы сами хотели бы это знать.

5

— Где Хитчкок? — спросил Джейкс.

Палеолог печально покачал головой. Джейкс был строгим хозяином. Палеолог работал на него чуть больше недели, а казалось, что всю жизнь. Но деньги он платил баснословные, а Палеолог был хорошим семьянином. У него было две жены и множество занятно окрашенных детей, которых он нежно любил. До появления журналистов — этого эпохального в социальной жизни Эсмаилии события — он был переводчиком в британской миссии и получал жалованье, которого его семье едва хватало, чтобы свести концы с концами. (Сюда, конечно, не входили деньги, которые ему выплачивали коллеги посла за содержимое его мусорной корзины.) Иногда он по мере возможности помогал развлечься холостым атташе, иногда продавал предметы местного искусства дамам из миссии. Но это было прозябание. Теперь он получал пятьдесят американских долларов в неделю, что превосходило его самые неистовые мечты… но мистер Джейкс был очень требовательным и очень властным хозяином.

— Кто приехал?

— Только джентльмены из газет и мсье Жиро.

— Кто он?

— Железнодорожник. На прошлой неделе ездил на побережье провожать жену в Европу.

— Да-да, помню: «охваченные паникой беженцы». Больше никого?

— Никого, мистер Джейкс.

— Тогда поди разыщи Хитчкока.

— Хорошо, сэр.

Джейкс вернулся к своему труду. «Ведущую роль в новом кабинете, — напечатал он, — играл колоритнейший Кингсли Вуд…»

6

Никто не мог точно сказать, в какое время и из какого источника по «Либерти» пополз слух, что у Шамбла есть новости. Уильяму сказал об этом Коркер, которому сказал Свинти. Свинти догадался об этом сам по странному поведению Шамбла за ужином — тот был рассеян и с трудом сдерживал сильное волнение.

— Он явно не в себе с тех пор, как мы вернулись с вокзала, — поделился Свинти с О'Парой, — ты не заметил?

— Заметил, — сказал О'Пара. — Если хочешь знать мое мнение, он что-то разнюхал.

— Мне тоже так кажется, — мрачно сказал Свинти.

Поздно вечером об этом знала вся гостиница.

Французы пришли в ярость. Вчетвером они явились в свое представительство.