7

В Лондоне было еще не поздно. В Коппер-хаус секретари разносили чай по отделам, где работа подходила к концу. В кабинете мистера Солтера царило напряжение.

— Погода меняется, — говорил мистер Солтер, — погода меняется. Он в Джексонбурге уже десять дней, и наконец-то мы узнаем, что погода меняется!

— Мне нужно писать первую передовицу по Эсмаилии, — сказал лучший автор передовиц. — Лорд Коппер требует. Пора трясти правительство. А что я знаю об эсмаильском кризисе? На что мне опираться? Для чего существуют специальные корреспонденты? Почему вы не телеграфируете этому Таппоку? Почему он до сих пор спит?

— Сколько раз мы телеграфировали Таппоку? — спросил мистер Солтер.

— Ежедневно в течение первых трех дней, — сказал секретарь. — Затем по два раза в день. Вчера трижды.

— Вот видите.

— И в последней радиограмме было упомянуто имя лорда Коппера, — добавил секретарь.

— Мне с самого начала казалось, что Таппок для этой работы не годится, — кротко заметил мистер Солтер. — Я очень удивился, когда выбор пал на него. Но больше у нас никого нет. Посылать кого-нибудь другого поздно — раньше чем через три недели он туда не доберется, а за это время может произойти все что угодно.

— Да, погода может совсем ухудшиться, — с горечью сказал лучший автор передовиц.

Он посмотрел в окно, выходившее на гулкую, облицованную плиткой стену. Он посмотрел на водосточные трубы. Он посмотрел на художественного редактора, который пил чай в редакции напротив. Он посмотрел вверх, на маленький клочок неба, и вниз, в бетонный пенал, где механик мыл шею у колонки. В глазах его было отчаяние.

— Я должен осудить нерешительность правительства в самых жестких выражениях, — сказал он. — Оно играет на скрипке, в то время как Эсмаилия горит. Ее искры угрожают краеугольному камню цивилизации, они сотрясут ее до основания своим леденящим порывом. Вот что я должен сказать, но знаю только, что Таппок жив, здоров и погода меняется…

8

Кэтхен и Уильям заехали в «Либерти» выпить аперитив. Со времени переезда в пансион Дресслер Уильям был там впервые.

— Вы, случайно, не знаете человека по имени Таппок? — спросила миссис Джексон.

— Это я.

— Тут для вас где-то телеграммы.

Телеграммы были найдены и принесены. Уильям вскрывал их одну за другой. Все они были об одном и том же.

ОТСТАЕМ ВСЕХ СЮЖЕТОВ ВСЕХ ГАЗЕТ ТОЧКА

ТРЕБУЕМ РАЗВЕРНУТОГО СООБЩЕНИЯ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ШЕСТЬ МЕСТНОМУ ГДЕ СЮЖЕТЫ КАК ЗДОРОВЬЕ МОЛНИРУЙТЕ ОТВЕТ ТОЧКА ВАШИХ РАДИОГРАММ НЕТ ПОДОЗРЕВАЕМ ПОДРЫВНУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПОДТВЕРДИТЕ ПОЛУЧЕНИЕ НАШИХ НЕМЕДЛЕННО.

Их было около дюжины. Первые были скромно подписаны «Солтер». По мере того как тон их становился резче, менялись и подписи: сначала «Монтгомери Маубрей главный редактор Свиста», затем «Элзенграц управляющий МЕГалополитан». Последняя, которую принесли утром, гласила:

СРОЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО ТОЧКА

ЛОРД КОППЕР ЛИЧНО НЕУДОВЛЕТВОРЕН ТОЧКА ЛОРД КОППЕР ЛИЧНО ТРЕБУЕТ ПОБЕД ТОЧКА ПО ПОЛУЧЕНИИ ЭТОГО МОЛНИРУЙТЕ ПОБЕДУ ТОЧКА ПРОДОЛЖАЙТЕ СООБЩАТЬ О ПОБЕДАХ ДО СЛЕДУЮЩЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ ТОЧКА ЛИЧНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЛОРДА КОППЕРА.

— О чем они? — спросила Кэтхен.

— По-моему, в Лондоне мной недовольны. От меня ждут новостей.

— Как глупо! Вы расстроены?

— Нет… да, немного.

— Бедный Уильям. Я вам помогу. Слушайте. У меня есть план.