— Чума.

— Какая разница! Я разговаривал с нашим тамошним агентом по телефону. Все живы-здоровы.

— Возможно, Бенито не стал бы так волноваться, если б знал, что меня уволили.

— Он бы этому не поверил. К тому же он наверняка видел твою телеграмму. Все иностранные телеграммы попадают к нему. Он думает, что это трюк. Иначе Бенито думать не способен, он умный — в этом его слабость.

— Я вижу, ты знаешь все, что происходит в этом городе.

— Это мое хобби. Надо же работать! Если бы я занимался только своим делом, то целыми днями отвечал бы на письма торговых фирм. Ты вытянул что-нибудь из посла?

— Нет.

— Он занимается своим делом.

5

По дороге домой Уильям размышлял, когда и в каких выражениях лучше сообщить о своем увольнении Кэтхен.

Ему не стоило утруждать себя.

Во-первых, его ждала телеграмма:

ПОЗДРАВЛЯЕМ КОНТРАКТ ВОЗОБНОВЛЕН МОЛНИРУЙТЕ ПОЛНЕЙШЕЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ.

Во-вторых, Кэтхен в пансионе Дресслер не было. Днем за ней приехали солдаты и увезли в закрытой машине.

— Наверное, это из-за документов, — сказала фрау Дресслер. — Она позвонила в немецкое консульство, но ей отказались помочь. Напрасно она расстроилась. Когда белых людей сажают в тюрьму, за ними хорошо ухаживают. Ей там будет не хуже, чем здесь, — добавила она с непрофессиональной откровенностью. — К вам тоже пришел человек из тайной полиции. Я его не пустила в вашу комнату. Он в столовой.

Уильяма ждал подтянутый молодой негр, куривший сигарету в длинном мундштуке.

— Добрый вечер, — сказал он. — Доктор Бенито поручил мне сопровождать вас в поездке.

— Я сказал доктору Бенито, что не поеду.

— Он надеялся, что вы передумали.

— Почему вы арестовали мисс Кэтхен?

— Это временная мера, мистер Таппок. Ей оказано гостеприимство. Она на вилле министра почт, совсем рядом с городом. Она попросила меня привезти ее вещи — чемодан с геологическими образцами, который она оставила в вашей комнате.

— Это моя собственность.

— Понимаю. Если не ошибаюсь, вы заплатили за них сто американских долларов. Вот деньги.

От природы Уильям был мягким человеком. В те редкие моменты, когда он приходил в ярость, симптомы ее были хорошо заметны. Негр встал, вынул из мундштука сигарету и добавил:

— Наверное, мне стоит сообщить вам, что в адвентистском университете Алабамы я был чемпионом по боксу во втором полусреднем весе… Но вернемся к делу. Доктор Бенито очень хочет познакомиться с этими образцами. Они являются собственностью правительства, так как были собраны иностранцем, не имевшим лицензии от горнорудного министерства, иностранцем, который сейчас, к сожалению, защищен условиями перемирия — но только сейчас. Скоро им займутся всерьез. Поскольку вы купили образцы, не зная этого, правительство готово щедро…

— Вон! — сказал Уильям.

— Что ж, придется поговорить с вами в другой раз.

Он с достоинством поднялся и не спеша вышел во двор.

Коза, ужинавшая оберточной бумагой, подняла голову. Жизнелюбие, столь ей свойственное, шевельнулось в ней с особой силой и переросло в торжествующую, зрелую решимость. Весь день она ликовала вместе с природой. Продукты ее кишечной деятельности сверкали в лучах юного солнца. В глубине души она тоже устроила себе праздник и, отбросив зимние сомнения, предавалась веселью среди алых цветов. День она провела в счастливых мечтах и теперь, в прозрачной тишине вечера, встала, несколько мгновений помедлила, натянувшись, как струна, и дрожа от рогов до кончика хвоста, а затем бросилась вперед — победно, неостановимо, безоглядно.