Впрочем, когда дверь распахнулась, решимость едва не изменила Камилле. Хантер стоял на пороге, так ласково глядя на нее, что она растерялась: никогда прежде она не замечала у него такого нежного взгляда.

Но, увы, этот нежный взгляд быстро сменился маской напускного равнодушия.

– Ты заблудилась? Попала не в ту комнату? Могу я тебе чем-нибудь помочь? – с лукавой усмешкой осведомился Хантер.

– Я… ждала… тебя, – запинаясь, пробормотала Камилла.

Он снял куртку и бросил ее на стул.

– Ждала меня? Если бы я знал, вернулся бы домой пораньше.

Тон у него был насмешливый, даже язвительный.

– Я… хотела с тобой поговорить.

– Вот как? Ну, я слушаю тебя, Камилла. Ты, видимо, пришла сказать мне, что скоро уезжаешь?

– Нет, не совсем…

Хантер заглянул ей в лицо, и она увидела у него в глазах затаенную боль.

– А я весь день провел с Антонией. Ты знаешь, она очень похожа на тебя в том же возрасте. Такая же смышленая и любопытная.

– А мне всегда казалось, что она похожа на тебя, Хантер. С самого рождения она больше Кингстон, чем Монтес. Ты бы видел, как у нее сверкают глаза, когда она сердится!

– У меня не было случая понаблюдать, как она сердится. Ты лишила меня такой возможности…

Камилле было очень трудно сделать первый шаг к нему навстречу, но она отлично сознавала, что сам Хантер больше к ней не подойдет. Он горд, а она столько раз унижала его за последнее время! Надо было решаться, и она сразу начала с главного.

– Хантер, я теперь знаю, что ты меня не обманывал. Мистер Снайдер отдал мне шкатулку с бумагами отца, и среди них я нашла то письмо, что ты прислал мне из Сент-Луиса. Похоже… мой отец утаил его от меня.

Хантер не сводил с нее глаз, но голос его оставался холодным и безразличным.

– Ну, это все в прошлом. Что было, то быльем поросло, как говорила моя бабушка.

Его равнодушие больно задело Камиллу, но она решила выдержать все до конца.

– Ты не хочешь меня выслушать, Хантер?

– Я и так знаю все, что ты собираешься сказать. Я сегодня проходил мимо почтовой конторы, и Джек Морган мне сообщил, что ты купила билеты до Нового Орлеана. Ты же знаешь, в Сан-Рафаэле трудно удержать что-либо в секрете.

– Я действительно купила билеты, но это было еще до того, как… Я хотела с тобой поговорить совсем о другом, Хантер!

Он притворно зевнул и прислонился спиной к камину.

– У меня был трудный день, Камилла. Почему бы тебе не перейти прямо к сути?

Это прозвучало так жестоко, что Камилла отпрянула. Неужели она ошиблась, думая, что он все еще ее любит? Ну что ж, по крайней мере, сейчас она узнает все наверняка.

– Суть в том, Хантер, что на этот раз я не собираюсь уезжать из Сан-Рафаэля!

Он сделал движение в ее сторону, но заставил себя остановиться.

– Ты меня совсем с толку сбила. То ты клянешься, что ни за что не продашь Валье дель Корасон, то вдруг решаешь отдать его мне. То хочешь покинуть Техас, то вдруг объявляешь, что остаешься. Как прикажешь тебя понимать?

Призвав на помощь всю свою смелость, Камилла подошла к нему так близко, что ощутила у себя на лице его теплое дыхание.

– С тебя будет довольно, если ты поймешь одно, Хантер Кингстон: уеду я или останусь, я люблю тебя!

На краткий миг его глаза широко раскрылись, и в их темной глубине вспыхнула радость, тотчас же, впрочем, уступившая место сомнению.

– Что это, Камилла? Еще одна из твоих шуточек?

Она встала на цыпочки и обвила руками его шею.