Солдат оказался почти цел. Пуля ударила его по касательной, сорвав кусок кожи с головы, но в остальном он выглядел вполне здоровым. Аптечка у меня с собой, а в ней есть немного нюхательной соли. Так что разбудил легионера гуманно, даже по щекам хлопать не пришлось.

— Ну что, дорогой. Помнишь, на чем мы остановились?

Парень не сразу понял, в каком положении оказался, а когда сообразил, струсил. А может, дело в том, что он разглядел мою рожу. Умыться мне так и не удалось — нечем было. Я попытался оттереть особо неприятные результаты общения с легионерами куском бинта, но только сильнее растер кровь.

— Имя! Звание! Как попал в легионеры! Быстро! — очень трудно изображать грозный вид, ведя допрос чуть ли не шепотом. Где-то слышал, что нужно кричать, угрожать всеми карами, и вообще всячески дезориентировать пленного, тогда он, дескать, будет значительно сговорчивее. Кричать никак нельзя, так что я попытался хотя бы грозное шипение изобразить. Вроде как я настолько зол, что даже говорить не могу. Еще улыбнулся, как можно более безумной ухмылкой. Пленный побледнел так сильно, а на лице у него нарисовался такой ужас, что я, было, восхитился своими актерскими способностями, но тут же понял — он смотрит не на меня. Оглянулся, и чуть сам не повторил за солдатом: Кера сорвала заботливо сделанную Рубио повязку, и теперь прямо пальцами ковырялась в ране, пытаясь вытащить засевшую в мышце пулю. Кровь толчками выплескивалась после каждого движения пальца, но ухватить кусок металла все никак не получалось. Никс, который оставался с нами для дополнительного контроля пленного, выбежал из шалаша. Характерные звуки не оставляли сомнений — желудок не выдержал.

— Что!? — возмущенно спросила богиня, увидев мою ошеломленную физиономию. — Пуля царапает кость при движениях. Знаешь, как неприятно!?

Даже не знаю, с чем сравнить усилия, которые мне потребовались для того, чтобы голос звучал спокойно и непринужденно:

— Ева, будь добра, замотай рану обратно, и подожди немного. В локомобиле у меня есть инструменты, как только они будут тут, обещаю, я вытащу пулю. А пока лучше помоги мне с пленным.

После этого, поняв, что более-менее владею лицом, повернулся к солдату. И только для того, чтобы увидеть, как он медленно сползает на пол по стене шалаша. Нюхательную соль далеко не убирал, так что очнулся солдат очень быстро, и оказался крайне сговорчив. Стоило ему бросить взгляд на с интересом прислушивающуюся к разговору Керу, как новый приступ энтузиазма заставлял его вспоминать еще какие-нибудь подробности. Если эта ненормальная столь наплевательски относится к своей боли, то что можно ждать другим?

Сведения, которыми так щедро поделился солдат радости не принесли. Еще до принятия присяги, каждому вступающему в легион освободителей наносят на тело знак чистого — горизонтальная белая полоса, пересекающая черный квадрат. Это не татуировка, но способ, которым знак наносится солдат описать не смог, потому что во время нанесения потерял сознание. Утверждал, что никто из товарищей тоже не помнил этого момента, но и не важно. Какая мне, собственно, разница, как им наносят этот знак? Повторить не смогу, а жаль, штука оказалась столь полезная, что аж зависть берет. Тот вариант, что наносят рядовым, позволяет им звать на помощь командира. Слава богам, никаких подробностей, что-то вроде принятого в моем прежнем мире сигнала SOS, но все-таки.