В первый момент, услышав про возможность определять направление, я чуть не наломал дров. Уже достал револьвер, чтобы прикончить пленного, но тот как раз успел сказать, что подчиненных может находить только непосредственный командир. У этого солдата командир лежит в деревне, возле стены чьего-то дома, так что немедленного визита карательного отряда можно не опасаться. На будущее зарубку себе сделал — если доведется еще брать пленных, тащить их к отряду никак нельзя, допрашивать придется быстро и подальше от товарищей. И о гуманном обращении придется забыть, иначе нас быстро вычислят. Неприятно. Можно напоминать себе, что их сюда никто насильно не гнал: в легионе Освободитель Ишпаны, как выяснилось, только добровольцы. Каждому предлагался выбор — продолжать тянуть срок, или пойти очищать от бунтовщиков провинции, так что невинных овечек среди пришедших по наши души нет. Все равно утешение слабое. И без пленных не обойтись. Война у нас намечается все больше партизанская, сведения о перемещении противника нам будут необходимы может, больше, чем боеприпасы.

«Впрочем, не слишком ли ты торопишься с радикальными решениями?» — спросил я себя, глядя как напарница с интересом трогает рисунок на плече пленного. Солдат боялся пошевелиться и дрожал от ужаса как бездомный пес, которому приходится терпеть прикосновения поймавшего его человека, чем явно доставлял Кере море удовольствия.

— Что скажешь? — не удержался я от того, чтобы поторопить богиню.

— Интересная печать, — призналась Кера. — Это из-за нее я их не чувствую. Она перенаправляет все их проявления… чистому. По капле забирает жизнь, а взамен дает то, что он рассказал. Думаю… Да, думаю каждый день они тратят примерно декаду или две, в зависимости от интенсивности использования. Примерно через полгода начнут замечать, что стареют быстрее. Очень остроумно сделано, надо отдать должное.

— Можешь сделать такую же штуку? — вырвалось у меня. Цена меня, откровенно говоря, не впечатлила. Потерять несколько лет жизни ради того, чтобы иметь связь показалось вполне приемлемым обменом. А вот пленный всерьез забеспокоился, и на метку теперь смотрел почти с таким же ужасом, как на Керу. Будто на плече ядовитая змея обосновалась.

— Могу, — согласилась богиня. — Не так красиво, и не так далеко — я все же не настолько могущественна. Но не стану, потому что все равно никто кроме тебя не согласится. Ты ведь не собираешься скрывать плату за пользование этой штукой?

Увидев мой кивок, она продолжила:

— Тогда разочарую тебя: вы, смертные, слишком дорожите своим временем. А, впрочем, можешь предложить кому-нибудь, я посмеюсь. Давай прямо сейчас проверим?

— Подожди, — притормозил я энтузиазм напарницы. — Ты можешь снять с него эту печать?

Легионер теперь уставился на девушку чуть ли не с надеждой. Кера пожала плечами:

— Нет ничего проще. Сделать?

Я кивнул. Если она сможет снимать печати, моральная дилемма исчезнет. Появления навахи в руках богини я не заметил. Взмах ножом, короткий вопль, и кусочек кожи с рисунком оказывается у нее в руках.

— Я не то имел ввиду! — начал я, но тут пленного затрясло, он застонал и начал выгибаться от боли.