— Против всего света? — Появившийся на пороге комнаты цесаревич Константин насмешливо взглянул на Николая, и тот встал, приветствуя нового гостя, и как полагалось по этикету поклонился.

Старший сын императора, был высок, широк в плечах, и драгунский мундир ему был вполне к лицу.

— Это только кажется, цесаревич, что мнение света монолитно. На самом деле, это бурлящий котёл, где нет согласия даже между старыми друзьями.

— Звучит разумно. — Константин кивнул. — Но я нарушу вашу беседу. Настюшка, тебя разыскивает папа, и он весьма недоволен, что ты исчезла.

— Ой. — Девушка подскочила словно ужаленная. — Прошу простить меня, лейтенант. Надеюсь это не последняя наша встреча. — Она подала руку для поцелуя, и торопливо вышла из комнаты.

— Вы позволите мне в некотором смысле заменить сестру в этой беседе? — Константин сел в кресло, и жестом показал Николаю сесть. — Я признаться не ожидал от молодого человека, выросшего в провинции, столь широких и точных взглядов.

— Просто природная наблюдательность, и ум свободный от шаблонов, цесаревич. — Николай тихо вздохнул. Вторая серия расспросов и допросов обещала быть сложнее первой.

— Хорошо, а что же думает ум свободный от шаблонов о нашем обществе в целом?

— Строго говоря, точная оценка системы невозможна при нахождении внутри этой системы, но я попробую. Дворянство как класс сформировалось из землевладельцев, их собственно можно назвать суперкрестьяне, и воинского сословия. Переходы из одной категории в другую, конечно бывали, например, мой батюшка, закончив службу занялся сельским хозяйством, но это не очень частая история. Есть ещё более мелкая группа дворян, занимающихся промышленным производством, и другими промыслами, но основных — две. И самая крупная по численности — служилая часть. Это не только военные, но и гражданские чиновники, а также служащие у тех дворян, что сконцентрировали в своих руках значительные финансовые и промышленные ресурсы. И это — зародыш будущих объединений, которые в Североамериканских штатах, носят название корпорации и тресты. Старые семьи, вообще склонны к формированию собственных структур управления, финансов, и даже воинских подразделений, и в будущем, это выразится в создании своеобразных государств в государстве включая частные армии. И всё было бы неплохо, до тех пор, пока эти точки концентрации власти не захотят вести собственную политику. Вернее, не так. Всё будет хорошо, пока их способы вести политику не перейдут к силовым вариантам.

Государь-император просто обязан учитывать все мнения населения. И общинников, и мещан, и даже нашей диковатой интеллигенции. И все тянут скатерть в свою сторону. Но поскольку дворянство царю духовно ближе, да и в случае войны, именно они формируют офицерский корпус, появляется соблазн подкинуть им с общего стола чуть больше чем они заслужили. А общинников да рабочих у нас семьдесят процентов населения. И именно они, по увольнении из армии, увозят с собой личное оружие. А даже если бы и не увозили, то косы и топоры найдутся в любом хозяйстве. И пятьдесят миллионов разгневанных рабочих и крестьян, это не то, что сможет выдержать наше общество.

— И что же вы предлагаете? — Константин поудобнее устроился в кресле.

— Каждый рабочий и крестьянин должен иметь практическую, а не теоретическую возможность подняться до самого верха государственного управления. Курсы, приём в институты и университеты на казённый кошт, суд, которому безразличен социальный статус и происхождение заявителей, присутствие крестьян и рабочих в депутатском корпусе Думы.