Но идея расширения торговли вызвала у Николая неподдельный интерес, и на какое-то время он засел с арифмометром и бумагой, считая различные варианты. А затем полетел, сначала в Ижевск к Дегтярёву, а после в Тулу к Коровину. Коровин работал на Тульском казённом заводе, а у Дегтярёва была собственная мануфактура выделывавшая оружие и товары для путешественников небольшими партиями. Коровин, которого уже помотало и по Европе, и по России, с радостью принял предложение Николая открыть собственное производство автоматических пистолетов, а Дегтярёв согласился расширить своё производство под долю в паях.

И первым пистолетом их совместного производства стал пистолет ДК-22 с анатомической рукояткой, большим двенадцатизарядным магазином, и возможностью подсоединить электрический фонарь. Больше всего проблем было именно с рукоятью, так как даже оружейники не очень понимали зачем нужно выводить сложные линии под анатомию руки. В конце концов сделали два варианта и отдали на пробу в шестое управление, занимавшееся борьбой с бандитами.

Новинку мгновенно оценили в полицейском ведомстве, и первый заказ из двухсот пистолетов разошёлся мгновенно, несмотря на цену в сорок три рубля. Затем подтянулись и другие ведомства включая армейскую контрразведку, и продажи покрыли все расходы.

После первого успеха, Николай с трудом продавил создание короткого автоматического оружия, которое могло бы стрелять очередями как Маузер — русский, но было свободно от его недостатков. Сложности конструкции, неудобного хвата и долгого приведения к стрельбе очередью, так как требовалось пристегнуть деревянную кобуру игравшую роль приклада.

Дегтярёву, впрочем, было всё равно что изобретать. Он просто жил и дышал оружием, а Коровин был полностью захвачен мощной энергией Николая и легко согласился сделать автомат под пистолетный патрон.

Несмотря на то, что автомат получился довольно удачным и надёжным, военное ведомство сразу отказалось покупать его, найдя кучу идиотских объяснений. Николай не стал пробивать стены лбом, и просто добился внесения оружия в список разрешённого к покупке офицерам и нижним чинам за свои деньги для использования на службе. Таких образцов в Российской Императорской армии было немало. И бельгийские браунинги, и американский Кольт 911, и германский люгер — парабеллум. Чиновники от армии не видели ничего угрожающего в том, что ещё один, по их мнению, громоздкий и неудобный вид оружия встанет в этом списке. Но солдаты и офицеры Пограничной Стражи, мгновенно оценили новинку. Особенно когда пятеро пограничников без потерь, выкосили плотным огнём банду контрабандистов в двадцать человек. С пулемётом по болотам и горам много не побегаешь, фёдоровский автомат имел всего пятипатронный магазин а пистолет-пулемёт ДКА был намного легче винтовки, и давал вполне пулемётную плотность огня. За пограничниками потянулись моряки досмотровых партий, пластуны, и морские пехотинцы, а когда Военная Коллегия спохватилась, ДКА был по факту вполне штатным оружием огромного количества частей и соединений. В стороне остались лишь кавалеристы, и солдаты линейной пехоты, у которых просто не было денег на такое оружие.

И всё прошло бы тихо и спокойно, пока в это дело буквально с ногами не влезло «Общество помощи Армии». Ветераны, работавшие в организации и сверхактивные дамы возмутились почему это у солдат в руках мосинские винтовки и автоматы Фёдорова, когда есть намного более современное оружие. То, что под новое оружие пехоте нужно переписывать уставы, никого, впрочем, и не волновало. Главное в этой истории было вставить фитиль Военной Коллегии, что и было сделано с изяществом носорога.

Когда скандал достиг уже совершенно неприличных размеров, глава Военной Коллегии генерал от инфантерии Шуваев, Дмитрий Савельевич вызвал Николая на аудиенцию, и сначала долго расспрашивал о новом оружии, а затем мягко попенял на разразившийся скандал.

— Но господин генерал, я-то тут совсем не причём.