— А у вас? — Шериф ухмыльнулся, представив себе эту картину.

— Жена предыдущего царя — Василия четвёртого, была черкешенкой. Это такое малочисленное племя на границах империи, а ныне здравствующая царица — Тасья родом из небольшого городка в Белой Руси, по происхождению — из поморов. Это, как если бы супругой вашего президента была индианка, причём откуда-нибудь из северной Канады. Да конечно биография кандидаток проверяется поминутно, а здоровье ещё тщательнее, но каждая девочка в стране знает, что может стать женой царя.

— Великая русская мечта? — Шериф расправившийся к тому времени с супом отставил тарелку в сторону, и поставил перед собой огромный стейк.

— Ну, почему же? — Николай улыбнулся. — Великая русская мечта, чтобы жить в мире, где не будет войн, и чтобы не провожать сыновей, братьев и отцов на смерть. А всё остальное вторично. Кстати насколько я знаю, случаев отказа участвовать в царских смотринах довольно много. У многих девушек к этому возрасту уже есть возлюбленные, или вообще собственные планы на жизнь не предполагающие скорого замужества. Кроме того, быть женой наследника престола, а в последствии царицей, это огромная ответственность. Она как бы олицетворяет женскую часть государства. Её мягкость, снисхождение и доброту. Дома призрения, больницы и школы, всё это находится под высочайшим патронатом императрицы, и княжон. Кроме того, питание в армии, тоже курируется ими, и бывает вороватые интенданты стоят на коленях в Малом Дворце вымаливая прощение.

— И как эффект? — Заинтересовавшийся шериф даже отложил в сторону вилку.

— Ну вы же понимаете, что до покоев императрицы Тасьи доходят лишь те, кто достоин второго шанса в жизни? И кстати, приговоры малой канцелярии, так называется аппарат императрицы, как правило, очень жёсткие.

— Женская мстительность я полагаю? — Питер Декстер улыбнулся.

— Ни в коей мере. — Николай расправившийся к этому времени с первым, вытер губы салфеткой, и дал знак чтобы несли второе. — Просто все знают, что преступления, касающиеся самых беззащитных слоёв общества, наказываются гораздо строже. То есть, существует некая граница, за которой, преступника карают, уже с максимально возможной строгостью. Скажем, украсть разово из помощи сиротам, такое возможно и простят, после возмещения ущерба, а вот то же деяние, совершённое много раз, приведёт к длительному сроку на каторге, бежать с которой невозможно. Просто некуда. Или служкой в отдалённый монастырь.

— Ну, монахом это ещё куда ни шло.

— Это не простой монастырь. — Александр покачал головой. Даже минимальный срок — пять лет молитв, сплошного поста, и тяжёлых работ, хуже любой каторги.

— И кого туда отправляют? — Питер которого по службе интересовали любые аспекты правоохранительной деятельности, окончательно забыл про еду, и лишь прихлёбывал лёгкое вино.

— Только по желанию. Человек пишет прошение, его рассматривает Особая канцелярия Синода при Коллегии юстиции, и ели решают, что человек может перевоспитаться, переправляет в Сергиев Посад, где находится административный центр Православной Церкви. Там принимают окончательное решение.

— И почему же люди идут на такое? Там меньше сидеть?

— Нет, срок в монастыре никто скостить не в праве кроме Особой канцелярии Синода и лично Патриарха. Просто после замены каторги пребыванием в монастыре, человек как бы прощён богом, обществом, и государством.