Но новому собеседнику, полковник был искренне рад. Юность Белоусова, и стальной стержень который чувствовался в молодом человеке, так напомнил его самого в ранние годы, что он с улыбкой смотрел на него, временами поглядывая на Коте, что упражнялась в методах мягкого допроса, выясняя всю подноготную Николая.

Впрочем, сам Николай, который прекрасно понял, что его именно вытряхивают и просвечивают, был не против, так как прятать ему было решительно нечего.

— Господа, сегодня у нас необычный вечер. — Вышедший на небольшую эстраду конферансье в белоснежном смокинге, с широкой улыбкой оглядел зал. Какие гости, какая публика… И для вас сегодня, поёт молодой, но очень интересный исполнитель из Одессы Леонид Утёсов!

Мужчина в чуть мешковатом костюме, и гладко зачёсанными темными волосами, легко выскочил на сцену и блеснув глазами коротко поклонился публике и запел несильным, но очень выразительным голосом.

Стоило Утёсову под аплодисменты покинуть сцену, как слева раздался знакомый голос.

— Коля? — Вышедшая из кабинета, где праздновали возвращение её на российскую сцену, Анастасия Романова, остановилась в двух шагах от Николая, и прижав руки к груди широко раскрытыми глазами смотрела на молодого человека, так вовремя появившегося на борту Титаники.

— Анастасия Николаевна. — Николай встал, и учтиво поклонился.

— Какая я тебе Анастасия Николаевна! — Девушка сердито топнула ножкой, и вдруг покраснела. — Господи, что я несу… Но я так рада тебя видеть…

Николай улыбнулся, и ещё раз поклонился.

— Позвольте представить вам полковника Иосифа Виссарионовича Джугашвили с супругой Коте Григорьевной. Господин полковник, в свою очередь представляю вам звезду русского балета — боярышню Анастасию Николаевну Романову.

Уже чуть успокоившаяся девушка, чуть склонила голову в изящном поклоне.

— Составите нам компанию, Анастасия Николаевна? — Полковник Джугашвили встав, отодвинул стул, чтобы девушке было удобно сесть.

— Если угостите настоящим грузинским вином… — Глаза балерины сверкнули словно два бриллианта.

— Мы как раз пьём Мукузани девятьсот двенадцатого года. — С улыбкой произнесла Като, наблюдая как расторопный официант ставит ещё один прибор, и наполняет высокий бокал рубиново-красным вином. — Потрясающий букет, и терпкая сладость словно воздух Картвели.

Верная себе, Като быстро разговорила Анастасию, и та уже через пять минут рассказывала, об освобождении из плена французского авантюриста, впрочем, умолчав, как она в этот плен попала. В рассказе молодой девушки, Николай и его наставник выглядели как минимум былинными богатырями разбросавшими голыми руками многотысячное воинство.

Коте Григорьевна конечно поделила сказанное на десять, но свои выводы сделала, чуть заметно сдавливая руку супруга в тех местах, которые она считала особенно интересными.

А в это время, полковник Романов, потерявший дочь из виду, приподнялся из-за стола, чтобы через раздвинутые занавеси, отделявшие кабинет, осмотреть зал, и через несколько секунд увидел её оживлённо беседовавшую с жандармским полковником, какой-то женщиной, и молодыми человеком, в светлом костюме.

Он прекрасно знал, как именно его дочь попала в сети французу-шаромыжнику, и с некоторых пор не доверял её знакомствам. Поэтому он осторожно тронул за плечо сидевшего рядом генерал-адьютанта Трепова привлекая его внимание, и когда тот извинившись перед собеседником повернулся в сторону Романова, негромко спросил:

— Фёдор Фёдорович, а не подскажете, с кем-то моя несносная дочь, столь мило беседует?

— Где? — Взгляд обер-полицмейстера метнулся по залу, и сразу выделил знакомый силуэт дочери старого друга.