— И вы, боярич, посчитали себя вправе вершить суд? Вместо законов божеских и людских?

Голос императрицы казалось заморозил всё в радиусе десятка метров, но Николаю было наплевать.

— Ну с законами божьими, я разберусь сам, а вот насчёт законов людских… Скажите государыня, где написано в законах наших, что убивать запрещено? Я подскажу. Нигде. А написано, что за убийство полагается такое-то наказание. По сути наше уголовное уложение, лишь список запретных удовольствий и расценки на него. Я кстати выбрал не самое дорогое, и готов оплатить полной мерой.

Свита стоявшая вокруг императрицы ахнула. Ещё никто не смел так разговаривать с государыней, тем более из преступивших закон. Они видели всякое. И ползающих на коленях, и даже на животе, рыдающих, и голосящих словно на дыбе, но такого чтобы преступник грубо нарушал не просто правила этикета, а нормы приличий…

Но императрица неожиданно для всех не взорвалась и не приказала вывести грубияна, а лишь тяжело вздохнула, раскрыла веер, и стала обмахивать разгорячённое лицо.

— Знаешь ли, что княгиня Долгорукая была моей подругой?

— Да, Вера говорила как-то об этом. — Николай усмехнулся. — Предлагала мне поступать в военную академию, и обещала протекцию.

— Не в академии тебе место, а на каторге, в цепях!

— Возможно. — Боярич с улыбкой кивнул. — Но боюсь разочаровать вас, государыня. Ни суда, ни каторги не будет.

— Это почему же? — Императрица вскинулась, словно стрелок потерявший мишень.

— Я вижу среди вашей свиты ханьца, видимо врачевателя. Он-то точно знает, что такое суванг фаньши.

— Ляо? — Государыня бросила взгляд на стоявшего в стороне невысокого мужчину в традиционном ханьском костюме с редкой седой бородой, и небольшой шапочкой на голове.

— Да, божественная госпожа. — Он низко поклонился, шагнул вперёд, и спросил по-ханьски. — Ведаешь ли ты силу двух потоков, и пяти оснований?

— Не только ведаю, но и практикую. — Без запинки ответил Николай.

— Почему тогда не убил этого ингго рён (англичанина), отложенной смертью? — Продолжал спрашивать лекарь на ханьском.

— Его смерть должна была быть тяжёлой, и мучительной как чертоги горячего ада, куда он попадёт после смерти. И люди должны знать, кто и за что покарал эту тварь. Он мучился не менее трёх часов прежде чем умереть.

Ханец подошёл совсем близко, и внимательно посмотрел в глаза Николаю, а затем поклонившись, отошёл к Императрице, и произнёс так тихо, чтобы слышала лишь она.

— Этот молодой воин уже похоронил себя благословенная госпожа. — Он тяжело вздохнул. — Дух его конечно жив, но уже смирился со смертью. Не будет никакого суда, и каторги. Он сам убьёт себя, и никто этому не помешает. Ни цепи, ни замки. Для ведающего Путь Смерти, это не преграда.

С негромким треском хрустнул веер, перемалываемый в тонких, но сильных руках Тасьи.

За двадцать два года пребывания на троне, императрица успела изучить все хитросплетения властных инструментов и сейчас как никогда понимала, что если этот юноша, и впрямь сделает то, что задумал, это будет если и не катастрофа, то уж точно не победа. И возможное ухудшение отношений с Британией, по сравнению с волной недовольства, прежде всего от дворянства империи, и (ну куда же без него!) простого народа, сильно подорвёт авторитет царской власти. Уже сейчас, за боярича Белоусова, просили депутации от дворянских собраний пятнадцати губерний из семидесяти восьми, и то, лишь потому, что остальные просто не успели добраться.