Не знаю, сколько я шагал. Тут время не имело смысла. Но вот в стене я увидел ещё один проём.

Приблизившись, я увидел, что это нечто вроде небольшого уютного грота. За ним был парк. Сквозь густую зелень проникал солнечный свет, играя с яркими цветами на поляне.

У выхода из грота стоял папа. Он стоял не оборачиваясь, спиной ко мне — но я точно знал, что это именно он. Папа был одет в свои старые джинсы с кроссовками и клетчатую рубашку. От того ужасного костюма, в котором его хоронили, не было и следа.

Чувствуя, что перед глазами начинает плыть, я сделал пару шагов вперёд. Хотелось его окликнуть, но горло сдавило так, что я не мог произнести не звука.

Он обернулся и посмотрел на меня. В его глазах стояли слёзы. Он протянул ко мне руки, совсем как тогда, когда я был маленьким. Я бежал к нему со всех ног, и он подкидывал меня в воздух, а потом сажал себе на плечи, и я сразу чувствовал себя высоким-высоким, и видно было куда лучше вокруг.

Я зажмурился и бросился вперёд. Было очень страшно, что он вдруг исчезнет.

— Папка… — наконец, смог выговорить я, когда уткнулся в его грудь.

Настоящий, тёплый, тот же запах… мне не хотелось думать ни о чём. Я не пытался вспомнить, где я и зачем. Просто хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше.

— Ну-ну… — он погладил меня голове, — будет уже… что ж ты…

А я всё никак не мог отпустить его, прижимаясь все сильнее и сильнее.

— Пап… — продолжал бессвязно бормотать я. — Хорошо, что ты здесь…

— Ну а где мне ещё быть? Мы ведь всегда получаем в конце то, чего больше всего на самом деле хотим. Это я рад, что ты не забыл старика… Сашка, мне тебе надо многое рассказать. Ты слушаешь?

Вместо ответа я молча закивал.

Глава 34

Начало

Грудь болела. Я знал, что под чёрной майкой там — шрам, неприятный, болезненный розовый валик. Но никаких следов швов, как это могло бы быть после хирургической операции. Да и никакой хирург не смог бы справиться с тем, что со мной случилось.

Я пришёл в себя сутки назад, в знакомой каморке Лаоляна. Надо мной склонилась Оля. На её лице было беспокойство, искусанные губы чуть распухли. Тогда я улыбнулся, но понял, что глубоко дышать больно. «Молчи, — сказала она и поцеловала меня у губы, — потом всё объясним».

Лаолян оказался не так прост, как мы думали. Хоть он сам и не обладал особыми способностями, но был очень наблюдательным. Годы жизни на крупной заброшке дали ему много информации о тайном мире и его ценностях. Не знаю как, но он добыл сердце, которое умело воскрешать.

Да, для воскрешения нужно было выполнить несколько условий. Одно из которых было очень тяжким, почти невыполнимым, поэтому у Лаоляна до сих пор не было возможности воспользоваться таким ценным артефактом.

Чтобы он сработал как надо, нужно было свежее человеческое сердце. И так получилось, что одно было у меня в руке, когда меня нашли.

«Мы сбежали, когда стало понятно, что ты внутри, — рассказывала Оля. — Добрались очень быстро, на электромопеде. Кажется, Лаолян угнал его.