К вечеру все бабульки у ближайших подъездов смаковали происшествие, добавляя в своих пересказах несуществующие подробности: «…наркоман был! Зелья перебрал — вот и не выдержало сердце, даром что молодое!»; «Вроде избили его перед тем как… подруга видела, когда в мешок убирали — у него нос был свёрнут! И кровищи!»; «Думали сначала бомж какой, а оказалось сын шишки. Отец вроде как федеральный министр! То-то милиция так суетится!»

После того, как стемнело, меня немного начало накрывать. И не из-за страха даже, что меня найдут. Просто как-то много всего навалилось сразу. Наверно, это было что-то вроде мини-кризиса. Я не мог придумать, как дальше жить в этом поганом мире.

До последнего момента я думал, что поеду на фест, но после того, что случилось с Пашкой, даже думать об этом было тошно. Нет, мне нужно было ехать дальше. Куда дальше, чем я позволял себе ездить до сих пор. Так, чтобы снова жить захотелось!

Чтобы отвлечься, я залез в интернет и стал впитывать информацию об отдыхе на югах. И постепенно в моей голове начал складываться план поездки.

Конечно, я сначала подумал про Сочи: интересно было сравнить детские впечатления с реальностью. Но потом понял, что, кроме Адлера с Олимпийским парком на Черноморском побережье Кавказа очень много всего интересного, на любой вкус.

С одной стороны, мне хотелось, чтобы были клубы, где можно потусить и познакомиться. С другой — я не был уверен, что готов к движу. На тусовках все бабками меряются, а я, хоть и приобрёл кое-какие запасы, был совершенно не готов их бестолково сливать на понты. Природа, горы, места на подумать — возможно, именно это требовалось мне сейчас. Но что, если надоест быстро?..

В конце концов, я принял решение не ехать в определённое место, а путешествовать по побережью, двигаясь с севера на юг, останавливаясь в курортных городках и посёлках на день-два. А если что-то вдруг сильно понравится — можно задержаться и на дольше.

Так, в мыслях о предстоящей поездке, мне удалось уснуть.

На утро, приготовив маме завтрак, я рассказал ей о своих планах и заодно передал приготовленные деньги.

Мама с недоумением глядела на пачку денег, которая лежала перед ней на столе.

— Мам, я говорю правду, — убеждал я, — это — моя часть за то, что мы с Пашкой нашли. Точнее, то, что от неё остаётся. Нет, я не пошёл в курьеры. И не занимаюсь закладками. Совершенно точно и честно! Я ненавижу наркоту и всё, что с ней связано. Считаю, что не может быть никакого оправдания для тех, кто занимается этим.

Видимо, я говорил достаточно убедительно: мамин взгляд постепенно смягчался. Она мне верила.

— Хорошо, — вздохнув, кивнула она, — но только твёрдо обещай мне: больше никаких авантюр с угрозой для жизни!

— Ма-а-ам, да не было там никакой угрозы! — возразил я.

— Это ты считаешь, что не было! — мама чуть повысила голос. — И почему дети понимают, что родители правы только после того, как неприятности уже случаются⁈

— Ладно, мам, — сказал я примирительно, — обещаю. Ни в какие ситуации не соваться. Я просто хочу поехать на море. Очень жаль, что ты не можешь со мной… точно с отпуском никак не решить?

— Сашка, ты же знаешь, у нас очередь за полгода формируется, — вздохнуламама, — я специально на сентябрь брала, чтобы с твоим поступлением и началом учёбы подстраховать…

— Эх, я думал, хоть в сентябре получится…

— Учись давай! — улыбнулась мама.