Короткая пробежка до ближайшего входа. Мимо тела, под которым уже растекалась глянцевито поблескивающая в электрическом свете тёмная лужица.

Дверь — на висячем замке. Я подумал было, что, может, попробовать выстрелить по нему, как это показывают в фильмах, но Оля, заметив моё намерение, мягко отвела мою руку.

— Не надо, — сказала она.

Дэн в это время, не останавливаясь, одним махом вынес фанерный щит, которым была заколочена дверь.

Мы оказались внутри.

— Они могут использовать их как заложников. Если они ещё живы, конечно… — сказала Оля, когда мы забежали за ближайший поворот коридора.

Я остановился. Действительно, о такой возможности я не подумал. Но почему Юймэй сразу не использовала эту возможность?

Ответа могло быть два: или они уже мертвы, или там, куда их поместили, нет связи и невозможно было сразу подтвердить свои намерения.

Мне очень хотелось верить во второй вариант.

— Их могли вывезти… — заметил Дэн.

— Нет, — ответил я, — они здесь.

Не понимаю, откуда у меня была такая уверенность, но я нисколько не сомневался в своих словах.

На нижних уровнях подземной парковки тут наверняка нет связи. Поэтому мы побежали туда.

Лаоляна и детей замуровали в одной из секций шахты лифта, где не успели смонтировать оборудование.

Обнаружить их было почти невозможно, сырой бетон почти не отличался оттенком от влажных стен шахты. Но тут снова сработал артефакт, который я обнаружил в дольмене. «Сердце» на подвеске слабо светилось, и я даже не увидел — а каким-то шестым чувством понял, что эта бетонная стена тут совсем недавно.

К счастью, бетон не успел застыть, но всё равно на то, чтобы добраться до внутренней полости у нас ушло минут двадцать. Раствора эти изверги явно не пожалели. Мы использовали подручные средства: какие-то доски, которые тут валялись и куски битой керамической плитки.

Едва мы смогли пробиться внутрь, через узкую щель протиснулся Чжаолинь. Он тут же бросился мне на шею и сжал её с такой силой, какую никак нельзя было заподозрить, глядя на его тонкие, как стебельки, ручонки.

— Я знал, знал, знал, что ты придёшь! — кричал он.

Внутри воздух был уже довольно спёртым. Лаолян склонился над Сяоюнь. Девочка была без сознания.

— Ей стало плохо… — странным, будто бы извиняющимся тоном проговорил Лаолян, — я думал, это к лучшему…

Оля подняла девочку и бегом вынесла из бокса — туда, где воздух был свежее. Лаолян быстрым шагом направился за ней.

В бетонном мешке остался только Дэтхин. Он забился в дальний угол и сидел там на корточках, обхватив колени. Глядя на меня, он дрожал. Посветив фонариком в его сторону, я обнаружил, что его правый глаз заплыл из-за обширного синяка.

— Пошли, — бросил я, — нечего тут сидеть…

Дэтхин посмотрел на меня здоровым глазом, но промолчал. Только сильнее колени сжал.

— Я серьёзно, — сказал я, — пошли.

— Это я сделал… — сказал он сдавленно, — я позвал их…

— Я знаю, — ответил я.

— Я просто хотел, чтобы вы убрались… они обещали… — он всхлипнул и не закончил фразу.