Он замолчал, потому что Макаровна подошла к нам вплотную.

Она остановилась напротив меня. Сложила натруженные руки на батожок, на который опиралась во время ходьбы. Повесила чайник на изгиб руки, опустила на руки острый подбородок и замерла так, молча разглядывая в упор почему-то именно меня, словно кроме нас с ней не было никого вокруг.

Лицо у неё было усталое, лоб пересекали глубокие скорбные морщины, такие же глубокие морщины залегли возле губ. Глаза смотрели скорее печально и устало, чем злобно, как казалось издали. Были глаза у неё веселого василькового цвета, только поблекшие, как внезапно увядшие незабудки. Вокруг глаз разбегались лучиками еще морщины.

- Ну, здравствуй, мил дружок, - кивнула она мне. - Вот ты каков есть, Пришелец, которого и болотные и Лукоморы, и даже Демоны столько лет ждали. Молоденький какой...

Безумная Макаровна закашлялась, отвернулась, достав беленький платочек из рукава, быстро смахнула с глаз невидимую соринку.

- Ветер, - сказала она изменившимся голосом, словно оправдывалась передо мной. - Ветер в лицо.

Я послушно кивнул, соглашаясь с ней, хотя никакого ветра и в помине не было. Вечер стоял на удивление тихий и тёплый.

- Сколько же тебе годков будет? - спросила Макаровна.

- Двадцать два скоро исполнится.

- Надо же! - удивилась печально она. - Моему Алёшеньке, когда он на болоте пропал, только-только девятнадцать подошло. Сейчас уже двадцать должно было исполниться. Тебя как звать-то?

- Дима, - быстро ответил я.

И тут же поспешил поправиться.

- Дмитрий меня зовут. Дмитрий Степанович Петров.

Над ухом у меня тихонько хихикнула насмешница Царевна Лягушка.

- Ну что ж, Дмитрий Степанович, - чуть улыбнувшись, кивнула Макаровна. - Скажи-ка ты мне, далеко ли путь держишь?

- Да так вот... - замялся я. - Ничего особенного. Просто так. Погулять вот перед сном вышел, ребят вот встретил...

- Да, ребят ты встретил бедовых, - грустно подмигнула мне Макаровна. - Парни хоть куда! С такими не пропадёшь. Особенно Яшка хорош. Богатырь! Не гляди, что у него грудь впалая, зато спина колесом.

- Чего бы ты понимала! - возмутился скоморох. - У меня, знаешь, какие мышцы?!

- Кто же не знает? Конечно, знаю, - улыбнулась Макаровна. - Как у воробья. Коленка...

Черномор и Буян захихикали в бороды, Яшка запыхтел, подбирая слова, а Макаровна смотрела на всех нас неулыбчивыми глазами.

- Так куда ж это вы такой весёлой компанией по болоту гулять отправились? К Ведьмам на посиделки?

Уже не шутя, сухо спросила она ещё раз, теперь у всех.

- Да так вот, Макаровна, показать хотели Диме кое-что на болоте, отвел глаза Черномор. - Природу всякую.

- И что же это такое вы хотели ему показать на этом замечательном болоте? - хмыкнула Макаровна. - Болото, что ли?

- Ну, мало ли что на болоте показать можно, - бесцеремонно прервал дипломатические беседы вокруг да около Буян. - На этом болоте, да будет тебе известно, множество вполне достойных для обозрения мест и достопримечательностей всяких. Ты извиняй нас, Макаровна, время сумеречное, пора нам дальше идти.

- Куда же дальше? - не отставала Макаровна. - Темнеет. Пора бы в трактир возвращаться. Где я чай в присядку пить сегодня буду? У меня в чайнике заканчивается, надо бы наполнить.

Она качнула чайником, и из носика выплеснулась мутная влага, запахло резко сивухой, дрожжами.

- Куда ж тебе, Макаровна, доливать? - хохотнул скоморох. - Разве что только в себя, чайник-то у тебя под самую крышку налит.

- Ты, Макаровна, иди к трактиру, а мы тут в одно место быстренько сбегаем и тоже туда вернёмся, а может, и не вернёмся, но тоже туда, сладким голосом пообещал ей Черномор, восседавший на плечах Медведя.