- Вот теперь я, пожалуй, пойду! - заспешил Буян.

Не дожидаясь пока Черномор выберется, припустил через трясину, быстро тыча перед собой слегу. По дороге он успел подхватить с собой палицу Черномора, крикнув:

- Вы Черномора попридержите как можно дольше, сразу не пускайте! Он что-нибудь со мной сделает нехорошее, а он внутренне добрый, потом сам жалеть будет!

Черномор, отфыркиваясь и отплёвываясь, вылез с ног до головы облепленный тиной.

- Где моя палица?! - ревел он. - Где этот Буян?!

Он так рвался следом за бывшим тысяцким, который совсем не геройски спасался от него бегством, что пришлось действительно придержать Черномора силой, чтобы он не бросился вдогонку за Буяном, даже не взяв слегу.

Я поймал его возле самого моста, подхватил его на руки, и успокаивал, гладя по лысой голове:

- Не волнуйся так! Волосики повылезут совсем. Куда он от тебя денется?

- Эй! - прокричал перебежавший мост Буян. - Ты, Димка, неправильно малого успокаиваешь! Дай дитю титю!

Черномор вырвался, выломал рогатину, заострил её раздвоенные концы ножом и пошёл через трясину нащупывая мост концом рогатины, громко провозглашая угрозы в адрес Буяна.

- Сейчас Буян нарвётся, как косолапый на рожон! - задумчиво произнесла Марья.

Увидев, что я не понял, она пояснила:

- На рожон. Рогатину, с которой на медведя охотятся, или просто острый кол, называют рожном. Медведь, когда свирепеет, на него лезет, его и запарывают. Вот потому иногда и говорят: не лезь на рожон.

- Он там не прибьет Буяна? - забеспокоился я.

- Кто его знает? - усмехнулась Марья. - Перейдём - увидим. Выдержит Буян, ему не такие трёпки выдерживать приходилось. Может, на пользу пойдёт. Ты идёшь, Яшка?

- Сейчас лапти завяжу, и пойду, - повернулся скоморох к Макаровне. А ты говорила: Ведьмы, Русалки...

- Хорошо, что нет их, - с облегчением перекрестившись, сказала Макаровна. - Может, кто помогает вам, охраняет.

- Конечно, охраняет, - важно надув щёки заявил Яшка. - Ты иди, Дима, не бойся, это меня личный ангел хранит. Скоморохов всегда ангелы любят. Все скоморохи у ангелов под защитой.

Идти по невидимому мосту было не очень трудно, требовалось только предельное внимание, но всё равно было немного жутковато. Страшно было ставить ногу в чёрную воду трясины. Казалось, что нога не найдёт опоры и уйдёт в бездонную пустоту, а тебя самого проглотит ненасытная трясина. Но с каждым шагом идти становилось легче, словно по палубе корабля во время морской прогулки разгуливаешь: под тобой, словно гладь морская, мягко трясина качается.

Я успокоился и расслабился. Но когда до острова оставалось рукой подать, чёрная вода у моих ног неожиданно закипела как вода в кастрюльке, запузырилась, забурлила, и я едва не оступился от неожиданности.

- Держись! - выдохнули в едином порыве мои друзья.

Казалось, именно их вздох удержал меня на ставшем вдруг таким ненадёжным мосту.

А из чёрной воды показались вслед за пузырями косматые головы и ко мне потянулись длинные руки со скрюченными пальцами, украшенными длинными, загнутыми посиневшими когтями.

- Иди к нам! Иди к нам! - звали эти косматые головы, а во рту у них торчали клыки, глаза недобро сверкали из-под белых длинных косм.

Это и были те самые Ведьмы, о которых предупреждала Макаровна. Я стоял на месте, не зная, что же мне делать, идти вперёд, или вернуться обратно.

- Иди вперёд - не бойся! - посоветовал мне Буян.

Я сделал осторожный шаг вперед, не спуская глаз с тянувших ко мне руки Ведьм. Но забурлила, заклокотала чёрная вода с другой стороны моста, и уже со всех сторон меня стали хватать за ноги и цеплять за одежду когти Ведьм.

Они кружились по обеим сторонам невидимого моста и старались ухватить меня и утянуть в трясину. Я отталкивал их слегой, но их становилось всё больше, они тянулись ко мне, казалось, отовсюду, и я не успевал справляться с ними.