32

В номере было жарко, и Жюльен лег в постель голый. Сильвия вместе с молодоженами проводила его до самых дверей гостиницы. Окно номера выходило в довольно просторный двор, откуда, как из колодца, временами поднимался прохладный ночной воздух.

Еще больше, чем жара в комнате, Жюльена мучил внутренний жар, и он с жадностью вдыхал свежий воздух. Он старался думать только о завтрашнем дне, который он проведет тут, вместе с Сильвией, вдали от Кастра. Сильвия. Только она одна существовала для него теперь. Все остальное было где-то далеко-далеко. Пройдет эта ночь, во мраке которой притаились какие-то пытавшиеся выйти на свет лица, ночь, тишину которой прорезал негромкий, но отчаянный женский крик, слившийся с едва различимым дуновением ветра, — и вновь появится Сильвия, они пробудут вместе несколько часов, а потом у него останется воспоминание об этих часах и надежда на еще лучшие дни в грядущем. Он всегда станет думать о Сильвии, даже во сне!

Послышался звон — дребезжащий, точно приглушенный толстой стеной. Жюльен вздрогнул. Звон повторился, уже настойчивее, потом смолк. Казалось, во всем городе не раздается ни звука.

От любви у Жюльена сладко ныло сердце. Он лежал совсем тихо, словно боясь спугнуть эту легкую боль. Завтра опять появится Сильвия. И будет с ним, только с ним, в этом городе, где их ничто не сможет разлучить…

Он снова вздрогнул. Приподнялся на локте и прислушался. В дверь кто-то стучал, слышались робкие торопливые удары.

— Кто там?

Жюльен не узнал собственного голоса. То был голос человека, вырвавшегося из призрачного мира, который находится где-то на границе между явью и сном.

— Это я… Сильвия… Открой скорее.

Жюльен заметался по комнате.

— Да, да, — бормотал он. — Сейчас. Сейчас. Иду.

Он шарил в темноте, ища одежду. Нашел наконец брюки и только тогда сообразил, что можно зажечь лампу в изголовье. Голый по пояс, он подбежал к двери и открыл ее.

На пороге стояла Сильвия.

Она быстро проскользнула в комнату. В ее глазах пылала страсть, и вместе с тем они будто молили о прощении. Она прислонилась к косяку захлопнувшейся двери. В двух шагах от нее неподвижно замер Жюльен, он только смотрел на девушку, но не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Она опустила глаза и прошептала:

— Ты сердишься?

Только тут он наконец отдал себе отчет, что она и в самом деле здесь, рядом с ним, у него.

— Сильвия, ты пришла…

Ему хотелось смеяться и плакать. Внутренний жар, который слегка утишила ночная прохлада, вновь охватил его.

— Сильвия… Сильвия… — повторял он. — Любовь моя!

Он увлек ее к кровати, потом задернул занавеси на окнах. Опустился возле девушки и стал смотреть на нее. Он смотрел на нее, как на ожившее чудо, о котором столько мечтал, но не верил, что оно может совершиться, как на существо, принадлежащее к иному миру.

Сильвия опять спросила:

— Так ты на меня не сердишься?

А он только повторял:

— Любовь моя, любовь моя, любовь моя…

Они лежат теперь без сил. Лежат рядом, до краев переполненные любовью, которая никогда еще не казалась им такой безграничной. Время остановилось. Ночи словно не будет конца…

— Ты решилась прийти, — шепчет Жюльен. — Ты решилась. Я всю жизнь буду об этом помнить.

— Нет, одна бы я вовек не решилась, — говорит девушка. — Меня проводил Ален. А так бы я не отважилась. Он сказал ночному швейцару: «Жена моего приятеля должна была приехать только завтра утром, а приехала вечером». Швейцар стал тебе звонить.