— Мне непременно надо уйти.

Верпийа встал с места. Он побагровел.

— Черт побери! — взорвался он. — Вот к чему привела моя доброта! Вы теперь и подчиняться не хотите! Делаете, что вам в голову взбредет, а отвечать мне!

Солдаты приняли сторону сержанта.

— Дюбуа, ты ведешь себя как последний негодяй, — объявил Каранто. — Ты ведь его можешь под трибунал подвести.

Жюльен и сам понимал, что ведет себя отвратительно, но продолжал думать о Сильвии. Представлял себе, как она мечется одна по парку, вспоминал собственные переживания на дороге в Сидобр. И он повторил:

— Мне обязательно надо уйти, но я мигом вернусь.

— Черт побери, не у одного тебя девчонка в городе! — крикнул Тиссеран. — Из-за какой-то юбки ты готов…

Сжав кулаки, Жюльен повернулся к тулонцу, который тут же осекся. Верпийа встал между ними.

— Тебе далеко идти? — спросил он.

Жюльен ответил, что он проделает оба конца бегом. Сержант увел его в сад.

— Дюбуа, ты не маленький, — сказал он. — Это для тебя и в самом деле так важно?

— Неужели ты думаешь, что я все затеял из удовольствия тебя позлить?

— Ладно, дам тебе командировочное предписание. Но помни: полчаса, и ни минуты больше!

Жюльен пообещал. Он посмотрел на сержанта, и ему показалось, что этот обычно чуть холодноватый малый теперь не на шутку взволнован.

38

Всю дорогу Жюльен бежал. Выдавая ему командировочное предписание, сержант потребовал, чтобы он остался в походной форме. Каска ударялась о бедро Жюльена, левой рукой он придерживал висевший на поясе штык — если он хоть на миг выпускал его, штык бил по колену. Он уже отвык появляться в городе в военной форме и казался самому себе смешным и неуклюжим. Он хорошо рассчитал время и появился в парке одновременно с Сильвией. Лицо у нее было хмурое, и Жюльен понял, что она плакала. Он поцеловал девушку, а она спросила:

— Ты скоро уедешь, да?

— Еще не знаю.

— Уедешь. Вы все уедете. Мне одна женщина сказала, ее муж — унтер-офицер из казармы Друо. Все, все уедете. — Она разразилась рыданиями. — Тебя тут не будет, и я останусь одна. А я жить без тебя не могу.

Жюльен растерялся. Он обещал сержанту тотчас же вернуться, но теперь у него не хватало духу покинуть Сильвию. Они стояли в аллее под высокой хурмой. Сильвия плакала, уткнувшись лицом в плечо Жюльена, а он смотрел на знакомый парк сквозь легкое облачко ее волос. И вспоминал их первую встречу. Теперь, как и тогда, был вечер, и погода была похожая, сумерки медленно обволакивали аллеи, в парк прокрадывалась темнота. На мгновение Жюльена пронзило острое желание вернуться к прошлому, к их первому свиданию, которое произошло год назад. И на миг ему показалось, что это уже свершилось. Его охватило странное чувство, и только усилием воли он заставил себя возвратиться к действительности. Рыдания Сильвии утихли. Он бережно обнял ее, нежно поцеловал и проговорил:

— Мне пора идти.

Жюльен думал, что девушка станет его удерживать, но она промолчала. И все так же стояла не шевелясь, уткнувшись лицом в его плечо.

— Может, мы еще и не уедем, — продолжал Жюльен. — Но завтра вечером я, по всей вероятности, не смогу уйти с поста наблюдения.

Сильвия вздохнула и прошептала:

— Я сама приду на дорогу в Фурш.

— Сильвия! Я люблю тебя. И клянусь, что, даже если я буду далеко-далеко, ничто…

Она поцеловала его, не дав закончить фразу.