— И все-таки не очень приятно, должно быть, сдавать оружие бошам, даже не попытавшись им воспользоваться, — медленно сказал Каранто.

— Как ты думаешь, в других частях многие поступили, как мы?

— Да, кстати, тут опубликована небольшая заметка, в ней говорится, что в Тулоне моряки пытались потопить несколько военных кораблей. Впрочем, эта продажная газетенка не очень-то распространяется на такие темы. Хорошо бы кого-нибудь расспросить.

Толком они ничего не знали. Фермер боялся преследований и взял с них слово, что они ни в коем случае не станут приходить к нему в дом. К тому же Каранто был еще слишком слаб, и нельзя было думать о том, чтобы тронуться в путь. Им приходилось оставаться тут, вдали от людей, не получая почти никаких известий, им предстояло и дальше жить на этой горе, в этом лесу, где гулял ветер, в лесу, который стеной стоял вокруг них. Каранто все время говорил о том, что приказ о демобилизации армии был отдан Гитлером. Он утверждал, что французы ни в коем случае с этим не примирятся. По его мнению, что-то должно было произойти, а потому лучше уж находиться в горах, чем в городе, оккупированном неприятелем.

47

Как только кашель у Каранто прошел, он принялся за работу. Надо было расчистить несколько лесосек, перетащить на дорогу вязанки дров и хвороста, распилить поваленные деревья. Фермер явно был доволен помощью солдат. Он доставлял провизию, смотрел, как они работают, а потом возвращался к себе. Он даже дал молодым людям несколько франков, сказав при этом:

— Я хорошо понимаю, тут вам их тратить не на что. Но если вам придется уйти из здешних мест, немного наличных не помешает.

В один из воскресных дней к ним наведался Робер — человек, привезший их в горы. Он рассказал, что некоторые солдаты и офицеры тоже скрываются в окрестных лесах. Где именно они находятся, он не знает, но его товарищи стараются наладить с ними связь. Когда понадобится, он еще раз сюда приедет, но пока что он больше приносит пользы в Кастре, где ждет распоряжений из Лондона. Потом он заговорил о посте наблюдения:

— Ваших товарищей не демобилизовали. Они теперь носят синие мундиры летчиков и нарукавные повязки, на которых стоят три буквы — «ПГП». Это означает: «Противовоздушные гражданские посты».

— Выходит, они помогают бошам? — спросил Жюльен.

— Не думаю. Боши устроили свой пост воздушного наблюдения в замке. А ваши товарищи должны только при появлении самолетов давать сигнал тревоги для гражданского населения. Так что они вроде как бы и солдаты и не солдаты. Кстати, их разоружили. И по-моему, они не слишком-то серьезно смотрят на свои обязанности. Когда их спрашивают, что означают буквы «ПГП», они обычно острят: «Помощь городским потаскухам».

Жюльен сказал, что хотел бы написать Сильвии. Робер и фермер рассердились. По всей округе рыскают жандармы, они вылавливают дезертиров и передают их в руки немецкой полиции. Жюльен, однако, настаивал, и Робер в конце концов согласился взять у него письмо, адресованное Ритеру для передачи Сильвии. Он даже прочел это письмо, желая убедиться, что там нет никаких указаний на то, где Жюльен находится.

Время от времени фермер приносил газеты, служившие молодым людям единственной связью с миром, где бушевала война. Так, 14 декабря они узнали, что Петен направил Гитлеру послание, в котором предлагал сформировать армию, проникнутую духом «европейского сотрудничества»: она позволила бы Франции отвоевать свои колониальные владения. Но Дюбуа и Каранто прежде всего выискивали в газете те сообщения, которые указывали на то, что существуют люди, отвергавшие, как и они сами, даже мысль о возможном сговоре с Германией. В начале января им попались на глаза заметки, где говорилось об инцидентах в Марселе: в гостинице, занятой немецкими учреждениями, взорвалась бомба.