— Этого контента не так уж много, — заметила Стелла. — Алантский данж только один — Громовая кузня, и большинство квестов с ним и связаны.

— Это только то, что на поверхности. Но если покопаться, интересные штуки выясняются. Но это по крупицам надо лор просеивать. Упоминания всякие, легенды. Чуть ли не наскальные рисунки.

— Аланты ведь вроде воевали с ксилаями, да? — спросил я. — Когда-то давным-давно?

— Да вот не факт, — покачал головой Стинг. — То, что был какой-то серьезный катаклизм — это точно. Судя по некоторым упоминаниям, Артар еще пару сотен лет назад выглядел совсем по-другому. Даже с точки зрения географии. То есть на месте Ржавых пустошей — прям лужайки с бабочками, ручейки и прочее благолепие. Или, например, на месте Марракана пустыни не было.

— Пару сотен лет? — переспросил Вульф. — Ты не путаешь? Может, хотя бы тысяч?

— Да в том-то и дело, что нет. Если порыться — кучу нестыковок можно найти с официальным лором.

— Что скажешь, Стелла? — повернулся целитель к главе отряда.

— Не стройте теорий заговора на пустом месте. Естественно, катаклизм был. В режиме редактирования вирт-дизайнеры двигают горы, прокладывают русла рек, ускоряют время, чтобы протестировать эрозию почв и горных пород. Ну и для косметического эффекта — чтобы всякие древние руины правдоподобно смотрелись. Так что Артар действительно еще совсем недавно выглядел по-другому.

— Но откуда неписи-то об этом знают? — усмехнулся Вульф. — Разве вирт-дизайнеры не по правилу шести дней действовали? Ну, в смысле, сначала отделили небо от тверди, а свет от тьмы, потом создали горы и реки, и так далее. И только в последнюю очередь населили мир всякими тварями морскими и сухопутными?

Стелла вздохнула.

— Честно? Я просто не знаю. Терраформированием я точно не занималась. И не застала в компании ни одного из тех, кто занимался. Я и моя команда занималась уже более тонкими настройками. Квесты, системы репутации, системы развития игроков разных классов, и так далее… Ладно, заканчиваем разговоры. Мы уже близко.

Туннель вывел нас в огромную гулкую залу. Похоже, все это и правда часть какой-то транспортной системы типа метро. Сейчас мы оказались в ее узловой точке. В дальнем конце зала чернел вход в такой же туннель, но мы повернули направо и, поднявшись по длинной каменной лестнице, углубились в лабиринт полуразрушенных коридоров.

Такое впечатление, что здесь когда-то что-то мощно рвануло — по стенам змеились глубокие трещины, плиты пола вздыбились, будто ледяные торосы на реке. И судя по характеру повреждений, мы пробирались к эпицентру этого взрыва.

Идти пришлось недолго. Еще немного — и у наших ног развезлась настоящая пропасть. Мы вышли в большую залу, пол в которой почти полностью обвалился на глубину метров в двадцать. Остались лишь небольшие участки по краям зала, торчащие над провалом, будто осколки стекла, удержавшиеся в раме после того, как само стекло было выбито кирпичом. Расстояние между этими островками было метров в пять-шесть, при желании можно и перепрыгнуть. За многими из островков темнели входы в коридоры подобные тому, из которого вышли мы сами.

Уже по привычке, не особо задумываясь, я замер на несколько секунд, погружаясь в медитацию, чтобы обшарить окрестности Истинным зрением. В течениях Ци этот разрушенный зал выглядел этаким колодцем с рваными краями, к которому можно было подойти разными путями через лабиринт окружавших его туннелей.