Все вокруг заливает белым. Снова вспышка, такая яркая, что я слепну. Тело на несколько мгновений взрывается болью от нестерпимого жара, но на смену ему быстро приходит тишина, темнота и пустота. Тоже всего на несколько секунд, потому что следом опять наваливаются звуки, запахи, ощущения — все разом, придавливая к земле, будто ловчая сеть.

Валяясь на спине и судорожно хватая воздух, я пытаюсь совладать с органами чувств. Уши заложило, в них стоит какой-то гул. Глаза широко открыты, но я ничего не вижу, кроме тьмы, раскрашенной хаотично движущимися цветными пятнами. Уже задним умом я понимаю, что погиб почти мгновенно. Почти — из-за зерна Последнего шанса. Именно оно задержало меня на несколько мгновений и дало прочувствовать боль от взрыва. По мне, так медвежья услуга. Надо было вообще снять его перед тем, как резать кристалл.

Кое-как поднявшись и, наконец, прозрев, я огляделся и понял, что гул, стоящий у меня в голове — как раз настоящий. Весь город стоял на ушах — по улицам в спешке бегали бандиты, отовсюду доносились чьи-то крики, ругань, треск, грохот. Что-то горело — над северо-западными кварталами висело огромное облако дыма.

— Все-таки долбануло… — пробормотал я, шагая прочь от менгира, возле которого возродился.

Посмертный дебафф накрыл меня, будто невидимое свинцовое одеяло, но при моих статах даже с ним можно было двигаться относительно свободно. Вот только я до сих пор был словно контуженный — в голове шумело, колени подгибались, перед глазами плясал целый рой мутных белых мух.

— Какого черта тут творится?!

Знакомый голос. Стелла?

Призрак неслась, перепрыгивая через попадающиеся на пути ящики, телеги и прочий скарб, в сторону северо-западных кварталов. Увидев меня, задержалась.

— Ты погиб? Да что произошло-то?

— Мы попробовали разрезать сердце Дробителя, — пожал я плечами.

На меня напала какая-то странная апатия — будто отходняки после того напряжения, которое я испытал, готовясь к эксперименту. Теперь-то чего уже бояться, все позади. Вряд ли взорвалось все сердце — тогда, мне кажется, на месте Гаракса осталась одна большая воронка. Но часть энергии из поврежденных ячеек, как и предупреждал Стинг, все же вырвалась.

— Что?! — выпучила на меня глаза Стелла.

— Что-что? — огрызнулся я. — Ну Стинг же с тобой все согласовал. Сердце он постарается приспособить как главный элемент питания для Стегозавра. Но ему еще нужен был небольшой кусочек для того, чтобы запитать сентакуляр. Вот мы и попробовали отрубить…

— Я не давала на это разрешения! И Стинг ко мне вообще не подходил по этому вопросу! Да вы вообще в своем уме?! Заниматься таким в городе?

— Ну, мы отошли к дальней стене… — пробормотал я, сам понимая, как жалко звучат мои оправдания.

Зараза! Мне надо было сразу догадаться. Как-то слишком уж быстро Стинг вернулся, якобы получив добро от Стеллы. Он нас надул! Ну, попадись ты мне только, засранец мелкий…

Будто считав мой запрос к вселенной, из клубов дыма с северной стороны улицы выскочил Стинг — весь взъерошенный, обожженный, но с улыбкой до ушей.

— Получилось! Хе-хей, Мангуст, лысая твоя башка, ты молодец! Чистая работа!

В руках у него светился фиолетовым пламенем небольшой осколок сердца Дробителя.

— А где остальное? — накинулась на него Стелла.

— Да здесь, здесь, в инвентаре. Оно так и лежало, блоками зажатое, так что и искать особо не пришлось.