– Черт возьми, Тайри, – хмыкнул он, – никогда не предполагал, что в вас столько обаяния! Думаю, Рэйчел права: скоро миссис Фэйрчайлд, Дороти Монахан и все остальные старые кошки пригласят вас на воскресный обед.

Слова Хэллорана оказались пророческими. Однажды грозная миссис Фэйрчайлд зажала Рэйчел в углу магазина Торнгуда и пригласила на следующее воскресенье после проповеди к обеду ее и ее молодого человека.

Рэйчел вежливо поблагодарила и согласилась, а потом всю неделю нервничала, опасаясь, что вечер обернется неприятностями.

В тот день она оделась особенно тщательно, выбрав голубое муслиновое платье с пышными рукавами, квадратным вырезом и широкой юбкой. Тайри выглядел великолепно в коричневых штанах и винно-красной рубашке.

Страхи Рэйчел быстро улеглись: Тайри как нельзя лучше играл роль сельского сквайра. Рэйчел с трудом удерживалась от смеха, когда он галантно прикладывался к пухлой розовой ручке миссис Фэйрчайлд.

Старая леди краснела при этом до корней седых тщательно уложенных волос, а Тайри продолжал при этом расточать обаяние. С этого вечера Тайри завоевал симпатию Сельмы Фэйрчайлд, и она уже не находила в нем никаких недостатков.

Рэйчел в изумлении слушала, как Тайри вежливо удовлетворял любопытство миссис Фэйрчайлд, отвечая на ее не слишком деликатные вопросы о его прошлом. Конечно, в основном его ответы были ложью. Его прошлое было полно боли и не подлежало обсуждению за обедом. Но по крайней мере он не скрывал того, что остался сиротой и был воспитан католическими монахинями. Он, конечно, воздержался от упоминании того факта, что его отец был конокрадом и индейцем-полукровкой, а мать шлюхой. Не распространялся он также о своей жизни с индейцами, хотя признался, что в его предках текла капелька индейской крови.

В следующее воскресенье им пришлось повторить весь этот ритуал заново, на этот раз в доме Дороти Монахан. И так случилось, что следующие пять воскресений они обедали в пяти разных домах, и городские матроны как бы передавали из рук в руки Рэйчел и ее поклонника. В результате общественное мнение оказалось таково: несмотря на свое не слишком благородное прошлое, Логан Тайри оказался джентльменом и завидной добычей.

В последовавшие за этим недели Кэрол-Энн проводила много времени на ранчо Хэллоранов, помогая Рэйчел в подготовке свадьбы. Уединившись в спальне Рэйчел, девушки часами шили. Кэрол-Энн выбрала себе платье из бледно-розового шелка с высоким пышным воротником, пышной юбкой и длинными, отделанными кружевом рукавами. Свадебное платье Рэйчел представляло собой образец изящества, простоты и элегантности. Оно было из белой тафты, без рюшей и оборок. Единственным его украшением было прелестное белое кружево, присобранное вокруг шеи и на манжетах. Фата доставала до самого пола и напоминала белое облако.

– Помнишь, как мы мечтали о наших будущих мужьях? – поинтересовалась Кэрол-Энн в один из сумрачных занятых шитьем дней. – Я всегда хотела выйти за банкира или адвоката, темноволосого и кареглазого, который считал бы меня самой замечательной девушкой на свете. А ты всегда предпочитала блондинов с голубыми глазами, как раз таких, как Клинт.

– В жизни не всегда получается так, как мы планируем, – заметила Рэйчел, продевая нитку в иголку. – Я и не представляла, что полюблю кого-нибудь подобного Тайри. Я всегда считала, что выйду замуж за Клинта, но понимаешь… Ты понимаешь, что я имею в виду? Я люблю его, но не влюблена в него. И он никогда не станет для меня больше, чем добрым другом.

– Каким он был всегда по отношению ко мне, – задумчиво сказала Кэрол-Энн. – А мне бы так хотелось, чтобы он стал для меня чем-то большим.

Рэйчел с изумлением уставилась на подругу:

– О, так ты влюблена в Клинта, да? А я и не представляла! Почему ты мне никогда не говорила об этом?

Кэрол-Энн пожала плечами.