Второй выстрел Тайри тоже не был сделан впустую: он убил наповал малого по имени Рэйф.

Удовлетворенный проделанным, Тайри распластался на полу, стараясь наилучшим образом использовать оставшиеся в его револьвере заряды и, не обращая ни малейшего внимания на свистевшие вокруг его головы пули, вылетавшие, как рассерженные осы, из разворошенного гнезда.

Он тихонько выругался, когда кусок свинца задел его правую руку, оставив след на плече.

Прошло не более минуты, а четверо мужчин уже лежали мертвыми.

Тайри встал и молча вышел из салуна. Прыгнув в седло, он направил своего серого к ранчо Уэлшей.

Дом Уэлшей обладал на испанский манер внутренним двориком. Яркие цветы пестрели в расписных глиняных горшках и корзинках, подвешенных на веревочках. В клетках, которых Тайри насчитал не меньше дюжины, сидели канарейки – по паре в каждой клетке, – и от их веселых трелей звенел воздух. Дом окружала широкая веранда, спасавшая его обитателей от палящего солнца и предлагавшая им желанную тень.

Усадьба выглядела привлекательно. Строения сверкали свежепобеленными стенами. В аккуратных, крепко сколоченных загонах стояли породистые лошади. В ответ на стук Тайри дверь открыла толстая мексиканка в строгом черном бомбазиновом платье.

– Где твоя хозяйка? – отрывисто спросил Тайри.

– У нее сиеста, – ответила женщина на английском. – Уходи.

– Ну-ка приведи ее сюда да побыстрее. Или я это сделаю сам, – поторопил ее Тайри. – Поняла?

– Си, си. – Мексиканка кивнула и быстро шмыгнула к черному ходу.

Войдя, Тайри закрыл за собой дверь и остановился в холле, разглядывая его обстановку. Полутемное помещение было увешано картинами, изображавшими пустыню в разное время суток. За холлом располагалась просторная гостиная с высокими потолками. Пол покрывали яркие ковры. Несколько ковров меньшего размера, видимо, изготовленные индейцами племени навахо украшали стены. Вокруг огромного каменного камина располагались диван и два больших кресла, обитых темной кожей. С потолка свисало несколько масляных ламп. В углу, в окружении кружевных папоротников и прочих растений, стояла статуя Святого Франциска, выполненная в человеческий рост. Над камином висело большое зеркало. Каминную полку украшали разнообразные индейские изделия из глины.

Аннабелла Уэлш вошла неслышно. Для женщины она была весьма высока ростом, одета в простую хлопчатобумажную синюю юбку и белую блузу, отделанную крошечными синими и желтыми цветочками. Ее густые рыжие волосы мягкими волнами обрамляли лицо и падали на плечи.

Она остановилась футах в шести от Тайри и наградила его оценивающим взглядом своих ярко-зеленых глаз, будто он был лошадью, которую она собиралась купить.

– Должно быть, ты Логан Тайри, – произнесла она низким, чуть хрипловатым, чувственным голосом, звук которого вызвал немедленный отклик в теле Тайри: он мгновенно зажег в нем желание. Тайри коротко кивнул.

– А вы, должно быть, Аннабелла Уэлш.

– Угадал. Хочешь выпить?

Говоря, она взглянула на кровь, запекшуюся на его плече.

– Может, тебя надо перевязать?

Тайри покачал головой. Аннабелла Уэлш была самой вызывающе-прекрасной женщиной, какую ему когда-либо доводилось видеть. Кожа ее была цвета сливок, губы пухлые и ярко-красные. Ее полные, рельефно под тонкой тканью обрисовывающиеся груди так и рвались из блузки на свободу. На мгновение у него возникло безумное желание сорвать тонкую материю и посмотреть, как она будет выглядеть без покровов.

На губах Аннабеллы появилась насмешливая улыбка, будто она знала, о чем думает Тайри.