— Это для Мэри. Ведь ей скоро рожать...

— Я так и понял. Мне не следовало так резко разговаривать с вами.

— Я тоже наговорила вам много лишнего. Ведь мне известно, как вы не любите, когда кто-нибудь упоминает о вашем родстве с покойным Робертом.

— Но вы ведь сказали правду. Он мой отец, и от этого никуда не деться!

Еще несколько мгновений Кэролайн не сводила с него глаз. Лицо ее озарила нежная, немного печальная улыбка. Повернувшись, она вышла из комнаты.

Продолжая думать о Волке, Кэролайн спустилась по лестнице, миновала коридор и вошла в затемненную гостиную.

— Мэри! Боже милостивый! Мэри! — не помня себя, она бросилась к распростертой на полу подруге.

Юбки неподвижно, словно в забытьи, лежавшей женщины оказались мокрыми насквозь, и темное пятно медленно расползалось по светло-бежевому ковру. При виде этого Кэролайн едва не сделалось дурно.

Молодая женщина с трудом открыла глаза, подернутые дымкой страдания, и, увидев Кэролайн, улыбнулась вымученной улыбкой.

— Мой ребенок... Он... просится на свет божий, — едва слышно прошептала она, и лицо ее исказила гримаса боли.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Что, черт побери, здесь происходит?!

Кэролайн обернулась, изогнув шею, и увидела Волка, неподвижно стоявшего в дверном проеме. У него был совершенно растерянный и ошеломленный вид, и Кэролайн подумала, что сама она несколько минут тому назад выглядела, по-видимому, точно так же.

— У нее начались роды. Помогите мне уложить ее на кровать!

Не успела она договорить, как Волк, в два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, уже склонился над Мэри. Он бережно взял роженицу на руки и понес ее в комнату, которую при жизни своей занимал Роберт Маккейд. Кэролайн следовала за ним по пятам.

— Я не сделал вам больно? — обеспокоенно спросил он Мэри, но та не ответила, издав лишь слабый стон, и он обратился со своим вопросом к Кэролайн.

— Вы здесь ни при чем, Волк, — уверила его мачеха. — Ей, конечно же, очень больно. Но вовсе не по вашей вине.

Кэролайн к этому моменту вполне удалось овладеть собой, и, пряча улыбку, она взглянула на внезапно побледневшее лицо прежде столь невозмутимого красавца-метиса. Он беспомощно стиснул сильные руки, глаза его были полны удивления, сострадания и... страха. Но тут пальцы Мэри судорожно сжали ее руку, и Кэролайн переключила все свое внимание на нее.

Надо было, не откладывая, готовить все для появления ребенка на свет. У нее еще будет время поразмыслить над забавной переменой, происшедшей с Волком.

— Воды! — сказала она, обращаясь к нему. Но ей пришлось еще дважды повторить свое требование, прежде чем он с усилием отвел свой растерянный взгляд от лица роженицы и осознал, что Кэролайн требуется его помощь.

— Принесите мне горячей воды! — отчетливо произнесла она, глядя ему в глаза, и, лишь удостоверившись, что он уяснил себе смысл ее слов, повернулась к Мэри. Волк поспешно покинул комнату.

— Больно, Кэролайн!

— Я знаю, дорогая! — Ободряюще похлопав Мэри по руке, Кэролайн попыталась снять с нее намокшую одежду. — Ты не могла бы немного приподняться? Раздевшись, ты будешь чувствовать себя лучше, свободнее.