— Они пришли, чтобы помочь Мэри, — сказала Садайи. — Она выздоровеет, вот увидишь.

— Но что же с ней такое? — спросила Кэролайн, выходя из комнаты вместе с индианкой.

— Молочная лихорадка. Это часто бывает с женщинами после родов. Но Мэри поправится. А вот ты нуждаешься в отдыхе. — И Садайи, взяв Кэролайн за руку, повела ее к лестнице.

Наверху, войдя вместе с Кэролайн в ее комнату, Садайи строго спросила:

— Признайся, Кэролайн, ты ведь почти не спала все эти дни?

— Да я почти и не устала. Я очень беспокоюсь о Мэри и о малышке.

— О них обеих позаботятся, не тревожься понапрасну. А вот то, что ты так изнуряешь себя, не пойдет на пользу ни тебе, ни твоему ребенку!

Кэролайн вспыхнула и потупила взор.

— Откуда ты знаешь, что я беременна? — оправившись от смущения, спросила она. Давно, еще при жизни Роберта, она вскользь намекнула индианке на это, но с тех пор они не виделись и больше на эту тему не говорили.

Садайи лишь слегка приподняла брови, давая понять, что она совсем не так глупа, как может показаться некоторым бледнолицым леди.

— Но я хочу знать, откуда тебе это известно, — настаивала Кэролайн.

Накануне нападения чероки на Семь Сосен она, пристально изучив свое отражение в зеркале, пришла к выводу, что ничто в ее внешности не говорит пока о ее будущем материнстве. С тех пор миновала всего одна неделя, и Кэролайн была уверена, что не могла она за столь недолгий срок так разительно измениться.

Садайи снизошла к ее просьбе и добродушно пояснила:

— По выражению твоего лица догадалась я, что ты в положении. По румянцу на твоих щеках. К тому же, ты уже не такая тощая, как прежде, когда приехала сюда. — Она окинула Кэролайн с ног до головы цепким взглядом, словно еще раз желая удостовериться в своей правоте. — Но ты не беспокойся. Я уверена, что Ва-йя пока ничего не заметил.

— А какое ему может быть дело до этого? — спросила Кэролайн, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Но ведь твой ребенок доводится ему тсункиниси, младшим братцем, — пояснила индианка, — и Ва-йя должен будет заботиться о нем и о тебе. Так у нас принято.

— О... да. Это действительно так, — с трудом выдавила из себя Кэролайн, усаживаясь на постель. Только тут она обнаружила, что заботливые руки индианки сняли с нее почти всю одежду. Рот ее стала раздирать мучительная зевота. Да, ничего не поделаешь. Ее ребенок будет считаться младшим братом или сестрой Раффа Маккейда. Если только она не отважится рассказать ему правду.

— Садайи!

Индианка, взявшаяся за ручку двери, остановилась и оглянулась.

Кэролайн, тряхнув головой, проговорила:

— Пожалуйста, не говори ничего Раффу. Я не хочу, чтобы он знал о моем будущем ребенке. — Садайи пожала плечами:

— Я вообще не привыкла вмешиваться в чужие дела!

* * *

Кэролайн, как ни была она изнурена, беспокойно ворочалась в постели, не в силах заснуть. Но сон, в который она наконец погрузилась, не принес ей успокоения. Едва смежив усталые веки, она увидела своего ребенка, вопросительно смотрящего на нее своими угольно-черными глазами. Она пыталась объяснить ему что-то, но он повернулся и стал медленно удаляться от нее. Туман окутывал его маленькое тельце, ставшее через несколько мгновений совсем неразличимым в окружавшей его серой мгле. Кэролайн, не помня себя от отчаяния, бросилась за ним, умоляя его вернуться, но тщетно.

Ее ребенок исчез.

Она была принуждена остановиться и, опустившись на колени, внезапно увидела возле себя Волка. Он осуждающе смотрел на нее и с упреком спрашивал:

— Зачем ты это сделала? Где мой сын? Почему ты так поступила со мной?

Она пыталась рассказать ему правду, но он не стал слушать и, отвернувшись от нее, зашагал прочь.