— С точки зрения наших законов, по которым живут эти несчастные, они поступили совершенно справедливо, отомстив за смерть членов своих семей! А теперь их казнят за это! — С раздувающимися ноздрями он отвернулся от нее и принялся смотреть в огонь, — Но самое ужасное, что жертва эта будет напрасной!

— Рафф, как вы можете так говорить? — Кэролайн, опустившись на колени перед камином, в волнении схватила Волка за руки. — Все говорят, что со дня на день будет подписан договор между чероки и англичанами. Да и сам Литтлтон сказал...

— Литтлтон — дурак, если сам верит тому, что говорит. — Волк тяжело вздохнул. — Чероки не примут этого навязанного им несправедливого мира.

— Вы говорите так, будто заинтересованы в продолжении конфликта! Как будто вас устраивает война между бледнолицыми и Ани-Юн-вийя! — В запальчивости Кэролайн даже не заметила, что употребила слова, которых еще недавно не знала и которые столь часто произносил Волк.

— Нет, Кэролайн! — Он внимательно взглянул на нее и только тут заметил, что они сидят почти вплотную друг к Другу, он — на низенькой самодельной табуретке, она — на коврике возле камина, с поджатыми под себя ногами. Тон его немного смягчился. — Никто больше чем я не желает справедливого мира. Но боюсь, что он недостижим. Англичане просто не могут быть честными. И не в возможностях чероки что-либо с этим поделать. Я жил в Англии и прекрасно знаю, какой колоссальной военной мощью обладает эта страна. — Он понурил голову, и длинные черные волосы закрыли от Кэролайн его хмурое лицо.

Кэролайн не могла долее сдерживаться. Когда он вел себя уверенно и независимо, ей удавалось, хотя и не без труда, пересилить свою страсть к нему. Теперь же, видя его в тоске и отчаянии, она решилась выказать ему свое нежное сочувствие. Протянув руку, она осторожно отвела волосы с его лица, и Волк, точно давно ожидая этого, прижался щекой к ее теплой ладони.

Он легко, словно невесомое перышко, поднял ее с пола и усадил к себе на колени. Кэролайн прижала его голову к своей груди и принялась поглаживать его жесткие волнистые волосы цвета воронова крыла.

«Я хочу лишь ободрить его, выразить ему сочувствие и понимание», — сказала себе Кэролайн. Она подумала было о том, что все время поступала подобным же образом с Мэри, малюткой Коллин и даже с миссис Кинн, когда кому-нибудь из них требовалась ее помощь. Но теплое дыхание Волка щекотало нежную кожу на ее груди, отчего сладкая истома охватила все ее тело. Она вздохнула, не пытаясь больше лгать себе.

Волк поцеловал ее в шею, и, склонив к нему зардевшееся лицо, Кэролайн ощутила прикосновение его губ к своим. Она обняла его за плечи и, словно растворясь в нем, мгновенно утратила представление о реальности.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Наквиси Усидси. Я все время думаю о вас, желаю вас. — От этих слов, произнесенных хриплым, страстным шепотом, по спине Кэролайн пробежали мурашки, и горло сдавил мучительный спазм. Возможно ли, что его снедает то же неистовое, требовательное, безжалостное чувство, которое вот уже столько времени владеет ее душой и телом? Волк покрывал поцелуями лицо и шею Кэролайн, и его волосы щекотали ее нежную кожу.

Голос разума твердил, что ей следовало бы оттолкнуть его, пусть думает, что она неподвластна вожделению, равнодушна к его ласкам, но это было выше ее сил. Ее ладони все сильнее сжимали его плечи, и она чувствовала, как напряглось его горячее, сильное тело.

Волк снова приник к ее губам в страстном, жадном поцелуе, и, откинувшись назад, она не смогла сдержать громкий стон. Этот звук напугал ее, и Кэролайн отпрянула от Волка, с ужасом подумав о том, какие беды могла бы навлечь на нее их неосторожность.