В окрестностях было тихо и пустынно. Кэролайн, с головой ушедшая в домашние дела, даже не помышляла о возможности повторения индейского набега. Главное, они наконец уехали из пораженного эпидемией форта, а все остальное как-нибудь наладится. Приступы утренней тошноты больше не донимали ее, она чувствовала себя сильной и окрепшей, и ей хотелось поделиться хотя бы частью переполнявших ее сил с медленно выздоравливавшей Мэри.

Нед, казалось, был рожден для жизни в приграничном поселении. Он разыскал мешок с одеждой Логана и, спросив позволения у Мэри, облачился в грубые, прочные штаны, куртку и тяжелые башмаки. Одежда, привезенная им из Англии, была убрана на чердак за ненадобностью.

Он оказался неплохим стрелком, научившись обращаться с ружьем во время охот, устраиваемых родителями его одноклассников, которые часто приглашали его провести каникулы в своих владениях. Там это было забавой, спортом, приятным развлечением, здесь же превратилось в настоящий промысел, ибо доставка дичи к их столу стала одной из основных обязанностей подростка. Редко бывало, чтобы он возвращался домой из леса без пары кроликов или нескольких белок.

Вот и нынче он, как всегда, отправился на охоту. Кэролайн просила его не уходить далеко от дома. Прислушиваясь, она то и дело улавливала звуки выстрелов, гулким эхом разносившиеся по окрестностям.

Кухню наполнял аппетитный запах свежеиспеченного хлеба. Мэри сидела в кресле у очага, укорачивая очередную пару брюк своего мужа, чтобы отдать ее Эдварду. Если Коллин принималась хныкать, мать тихонько покачивала ногой деревянную колыбель.

— Я очень мало знаю о старшем брате Логана, — ответила она на вопрос Кэролайн. — Он ушел из дому совсем молодым и примкнул к сторонникам принца Чарльза. Роберт пришел в ярость и возненавидел его. Даже когда семья получила известие, что он пойман и будет в скором времени подвергнут казни, Роберт запретил произносить вслух его имя.

— Боже мой! Какое бессердечие! — воскликнула Кэролайн, вынимая из печи каравай хлеба. — Роберта не назовешь любящим отцом!

— Вот уж правда! — горячо согласилась с ней Мэри, перекусывая нитку. Она взглянула в глаза Кэролайн и добавила: — Поэтому меня радует, что у тебя будет ребенок от Раффа, а не от него!

Мэри впервые со времени того достопамятного разговора в доме вдовы коснулась вопроса о ребенке Кэролайн и его отце. Для Кэролайн это было так неожиданно, что она просто не знала, что ей сказать подруге. Мэри относилась к происходящему с такой легкостью, будто все должно было решиться само собой. Кэролайн не разделяла оптимизма подруги и собралась было сказать ей об этом, в очередной раз напомнив, что никому не следует знать о ее тайне.

В этот момент дверь дома с грохотом распахнулась, и на пороге с истошным, душераздирающим визгом показался Тал-тсуска. Глаза его метали искры. В руке его был зажат поднятый над головой томагавк.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

На несколько мгновений, показавшихся Кэролайн вечностью, все находившиеся в комнате оцепенели, словно магическое заклинание невидимого чародея лишило их способности двигаться. Мэри с искаженным страхом лицом склонилась над колыбелью, протягивая руки к младенцу... Тал-тсуска высился в дверном проеме. Лицо и грудь индеца были снова размалеваны полосами красной и черной краски, что делало его похожим на выходца из преисподней. Оттуда же, судя по их виду, появились и остальные дикари, выглядывавшие из-за его плеча.

Если кто-то и издал за это время какие-либо звуки, Кэролайн была не в состоянии уловить их. Страх парализовал все ее чувства, кроме обоняния. Она по-прежнему ощущала заполнивший всю кухню запах свежевыпеченного хлеба, еще недавно так приятно щекотавший ноздри. Теперь же, из-за полной несовместимости с происходящим, этот мирный, будничный запах был ей неприятен и вызывал тошноту.