— Мне жаль, что я причинил вам боль и обиду.

— Очень хорошо. — Кэролайн скользнула мимо него, направляясь к дому. — Пусть это чувство пребудет с вами до конца ваших дней!

Волк резко выбросил руку вперед, схватил ее за плечо и развернул лицом к себе.

— Я, помнится, ни к чему вас насильно не принуждал! — устами его говорили досада и чувство вины. Все это время он терзался раскаянием, что отдал Кэролайн на милость своего отца — человека, напрочь лишенного доброты и милосердия.

— Вы совершенно правы. — Кэролайн снова ощутила запах, исходивший от Волка. Как и прежде, он кружил ей голову, вызывая в памяти все то, что она тщетно пыталась забыть.

— Нет, — Волк опустил голову и коснулся лбом ее пышных волос. — Вы ни в чем не виноваты. Лишь я один ответствен за случившееся.

Кэролайн порывисто вздохнула.

— Оставьте меня... пожалуйста.

Вместо того чтобы повиноваться ей. Волк еще теснее прижал девушку к себе. Она ощутила жар его мускулистого тела, и ноги ее стали словно ватными, досада и гнев уступили место вожделению. Волк поднял ее голову, нежно взяв за подбородок, и Кэролайн захотелось, чтобы он покрыл ее лицо поцелуями, захотелось вновь почувствовать силу earn объятий, нежность полных, алых губ. В эту минуту она готова была забыть, что он покинул ее. Что она замужем за другим человеком. И что человек этот — его отец.

Но забыть о таком было невозможно. И Кэролайн, собравшись с силами, выставила руки вперед, слегка оттолкнув Волка.

— Пустите меня!

— Сначала выслушайте меня. — Волк продолжал удерживать ее за плечи. — Вы находитесь в опасности!

— И я вижу, что опасность эта исходит от вас! Отпустите же меня! — Кэролайн изо всех сил пыталась высвободиться из железных объятий Волка. Ее прическа растрепалась, волосы густой волной легли на плечи. Но бороться с ним было бесполезно. Волк еще крепче сжал ее плечи и с силой тряхнул ее. Кэролайн замерла.

— Послушайте, Кэролайн! Среди чероки идет подготовка к тому, чтобы добиться своей правды.

— А что это означает? — Несмотря на то, что Кэролайн находилась во власти гнева на этого человека и одновременно вожделения к нему, она почувствовала, что в голосе его прозвучала неподдельная тревога.

— Месть, Кэролайн! Они хотят отомстить тем, кто поступил с ними несправедливо. Многие воины говорят об этом между собой. Они заявляют, что станут сражаться, раз англичане требуют этого от них, но сами выберут, против кого им идти войной.

— Вы говорите загадками. — Кэролайн отвернула лицо в сторону, стараясь настроить себя враждебно по отношению к этому человеку. Ведь он обманул ее! Она старалась вспомнить, какие чувства владели ею, когда она, покинутая им, глядела ему вслед, слыша удаляющийся топот копыт.

— Это не игра слов, Кэролайн. К сожалению, все слишком серьезно. Вожди племен придерживаются тактики переговоров, но молодые воины жаждут крови.

Кэролайн точно завороженная глядела ему в глаза, неспешно осмысливая его слова. Волк ждал ее ответа. Передернув плечами, она сбросила с них его ладони.

— Вы не правы. Вы и прежде говорили об опасности, а здесь все спокойно и мирно. К примеру, Садайи и Валини приходят к нам каждый день. Мы подружились.

— Немногих из бледнолицых чероки ненавидят так люто как его, — Волк мотнул головой в сторону отцовского дома.

— Роберта? — Кэролайн слыхала то же самое и от индианок, но всегда считала, что эта ненависть не примет формы открытой вражды против старика и его домочадцев. Она глубоко вздохнула. — Я понимаю, что с моим.